Речь кандидата филологических наук, доцента ОЦАД, руководителя магистерского профиля "Историческая литургика" Александры Юрьевны Никифоровой на Актовом дне Общецерковной аспирантуры и докторантуры им. святых равноапостольных Кирилла и Мефодия 3 октября 2026 года.
Ваше Преосвященство, дорогой Владыка Серафим!
Ваше Высокопреподобие, дорогой отец Максим!
Уважаемые преподаватели и наши любимые студенты!
Поздравляю семью ОЦАД с Актовым днем! Особенно тех, кто присоединился к нам в этом году и начинает свой путь в преподавании и исследовательской работе в стенах ОЦАД, где отец Максим сумел собрать ведущих специалистов в области церковной науки!
Я благодарю ОЦАД за возможность трудиться вместе с моими уважаемыми коллегами и студентами над возрождением литургического направления, которое на рубеже XIX–XX веков прославило русскую науку. В момент происходящего на наших глазах разъединения наукой сшивать ткань рвущихся международных отношений.
Литургическое направление переживает сегодня расцвет в университетах Запада и Востока. Основные центры работают в Восточном институте и в Сан Ансельмо в Риме, университетах Регенсбурга, Вены, Нотр-Дама, Осло и Кутаиси, а также в семинарии в Коттаяме. Общецерковная аспирантура и докторантура, безусловно, благодаря ученым с мировым именем — Алексею Мстиславовичу Пентковскому и отцу Михаилу Желтову — вошла в число ведущих научных институций.
«Рим — родина всякой души человеческой», — написано на памятнике Николаю Васильевичу Гоголю на вилле Боргезе. В Риме многие литургисты начинали свой путь в науке. Большинство из нас — ученики выдающегося ученого XX столетия, профессора Роберта Тафта. Он более 40 лет преподавал литургические дисциплины в Восточном институте в Риме. В 2011 году и я получила неожиданное приглашение от отца Роберта приехать в Рим и поучиться у него. Выделю три вещи, которым Тафт научил нас.
Первое — это историко-литургический, или генетический, метод. Он был разработан независимо профессором Казанской духовной академии А. А. Дмитриевским и позднее филологом-востоковедом Антоном Баумштарком из Бонна. Следуя этому методу, мы должны проследить, — писал Дмитриевский, — как из задатков, данных Христом, развивались чины, которые мы имеем сегодня». Баумштарк подчеркивал важность сравнения чинов на основных языках христианства, прежде всего на греческом, грузинском, армянском и сирийском.
Второе — уважение к русской школе литургики. Тафт повторял нам: «Каждый, кто увлечен изучением православной литургии, находится в неоплатном долгу перед плеядой ученых мирового масштаба предреволюционного русского православия. Это Алмазов, Дмитриевский, Голубцов, Карабинов, Красносельцев, Мансветов, Тураев, Порфирий Успенский… Если кто-то из вас поставил цель заниматься литургией, не выучив русского языка, тот живет в мире иллюзий».
И третье — это интерес к Синаю. Синайский монастырь был построен императором Юстинианом в VI веке. Постепенно стала собираться его знаменитая библиотека. Паломники из разных стран оставляли рукописи на своих языках в качестве подарков. Старая коллекция насчитывала свыше 3000 кодексов, уступая по объему древних христианских памятников только Ватикану, а по значению для изучения истории богослужения превосходя его.
В 1975 году в монастыре обнаружили потайную комнату (2,5 × 7 м), заполненную рукописями, о существовании которой монахи не знали. Это самая значимая находка после открытия хранилища в Дамаске в 1900 году и кумранских рукописей в 1947 году. Для литургической же науки она стала наиважнейшей.
«Находка» века начиналась как рядовое послушание. 25 мая 1975 г. ризничий архимандрит Софроний отправился на расчистку помещения в северной стене монастыря. Около двух часов пополудни, среди комьев земли и мусора, он нашел обрывок пергамента, о чем записал в дневнике. На другой день вернулся. «Вчерашняя находка меня заинтриговала, — записал он, — я взял лестницу, поднялся: передо мной предстало удивительное зрелище — комната, засыпанная землей, ветошью, дровами. Я стал выбрасывать мусор наружу». «28 мая. Для продолжения расчистки я взял трех маленьких бедуинов, которые после обеда ушли из-за невыносимой пыли». 4 июня отец Софроний работал с утра, ничего не видя из-за взвеси, и неожиданно его рука нащупала кодекс. Он вскрикнул. Вместе с духовником Синая отцом Павлом они вскрыли тайник. В этот день из него извлекли 31 коробку. 5 июня — 41 коробку. 6 июня — 61. 7 июня — еще 8. Когда из Иерусалима вернулся владыка, игумен Дамиан, он сразу же отправился к месту находок, запустил руку в тайник, вытащил лист и очистил его от грязи. В руках он держал фрагмент книги Чисел Синайского кодекса.
В последний день отец Софроний записал: «Моя радость невыразима, тело измучено! Завершая расчистку, я особо возблагодарил Господа и святую Екатерину, которые доверили мне, последнему из братии, открытие духовных сокровищ, скрытых преподобными нашими отцами. Вечная вам память, отцы! Господи, благодарю Тебя!» Так были обнаружены тома и фрагменты более 50 папирусов и более 1000 пергаментов IV–XVIII веков — на греческом, арабском, сирийском, славянском, грузинском, латинском и эфиопском языках. Среди них — фрагменты Гомера и Аристотеля, анафоры литургий апостола Иакова, Марка и Василия Великого, труды святителя Афанасия Великого, патриарха Модеста Иерусалимского, преподобных Ефрема Сирина, Иоанна Лествичника, Анастасия Синаита и других авторов.
Последовали промывка, просушка, склейка и описание Панайотисом Николопулосом греческой части находок.
На протяжении последних 20 лет мы, историки литургии, изучаем эти сокровища, и все больше специалистов — востоковедов, палеографов, патрологов, филологов-классиков, библеистов — вовлекаются в этот процесс. Я расскажу о трех важнейших литургических находках, которые мне посчастливилось издать в журналах Orientalia Christiana Periodica, Oriens Christianus, Religions.
Свиток Sinai Greek NF Е 55 (XII в.) передал мне мой профессор Хайнцгерд Бракманн во время работы в Боннском университете со словами: «Это чин освящения мира, разберитесь и издайте». Освящение мира связано с вопросами юрисдикционной независимости Церкви и совершается предстоятелем; следовательно, сразу было понятно, что свиток предназначался для кафедрального собора. Дальше я прочитала такие слова: «Архидиакон говорит: Станем добре! Вонмем святое миро в мире Богу приносити... Затем: О принесенном и освященном и совершенном святом мире Господу Богу нашему помолимся... Архиерей поднимает сосуд: Освященное миро святое святым». Было очевидно, что, во-первых, это не тот же самый чин освящения мира, который мы используем сегодня, а во-вторых, что он смоделирован по чину Евхаристии настолько буквально, как никакой иной, что это сразу приходит на ум.
Чин, совершаемый Святейшим патриархом Кириллом в Великий четверг в храме Христа Спасителя, имеет константинопольское происхождение и совершается без изменения с VIII века (первое свидетельство содержится в рукописи Евхология Barb. Gr. 336): на литургии Великий четверг миро переносят во время процессии Великого входа, затем патриарх читает над ним две молитвы — «Тебе, Богу всех» и «Господи милости», — народ участия не принимает. Чин из свитка Sinai Greek NF Е 55 совершался вне литургии, повторял структуру формуляра литургии апостола Иакова; в пении и произнесении эпиклезы участвовал народ.
Поиск аналогий привел к сирийскому и коптскому чинам: они также построены по образцу Евхаристии, включали процессию Великого входа, анафору, возношение мира, две общие молитвы, прибавление после Sanctus из сирийской анафоры Тимофея и общий гимн. Значит, в свитке Sinai Greek NF Е 55 речь идет об этой группе чинов.
В 2017 г. Виктория Пандери нашла колофон, согласно которому Sinai Greek NF Е 55 был «написан по заказу... патриарха Александрии... судии вселенной, кир Софрония ˂...˃ в 1156 г.». Патриарх Софроний трижды упомянут и в молитвах свитка. Таким образом, новонайденный свиток сохранил редакцию чина, которая совершалась в XII веке в Александрии. Так, синайский тайник подарил нам в этом свитке свидетельство Александрийской традиции.
На его основании удалось идентифицировать ближневосточный чин освящения мира в других греческих рукописях IX–XII веков из Нижнего Египта и Иерусалима, доказать, что вплоть до XII века и в Александрийском, и в Иерусалимском патриархатах совершался ближневосточный чин, генетически близкий сирийскому и коптскому чинам. И, наконец, доказать, что константинопольский чин, который мы совершаем сегодня, создавался с учетом ближневосточного (в него включена молитва «Тебе, Богу всех и Царю»).
Первоначально миро, необходимое для крещения в Великую субботу, благословляли епископы, крестившие в соборах, а в селах — священники. После того как практику несанкционированного освящения запретили на Втором Карфагенском соборе (390 г.), возник особый чин. Его совершал епископ перед Пасхой, чтобы миро успели доставить в регионы. Греческая традиция (Феодор Чтец) связывает учреждение чина с именем антиохийского патриарха Петра Кнафея († 488): «Говорят, что Петр Кнафей изобрел освящать миро в церкви при стечении народа». Первое описание чина сохранилось в «Церковной иерархии» Псевдо-Дионисия. Включение в ближневосточный чин слов из сирийской анафоры Тимофея подтверждает сирийское происхождение чина.
Сирийское происхождение и сам характер ближневосточного чина были обусловлены высоким статусом масла на Востоке. Этот статус повлиял на разработку особого богословия мира у сирийских авторов: у Иоанна I Седра, патриарха Антиохийского (631–648 гг.), Иакова Эдесского († 708), Георгия, епископа арабов († 724), Антония Тагритского (ок. 830–850 г.) и других, которые возводили освящение мира к Самому Христу. В Византии подобного отношения к маслу не существовало, вследствие чего чин освящения мира носил утилитарный характер.
Следующую находку я впервые увидела в 2007 году на Синае. Это Тропологий Sinai Greek NF ΜG 56+5 (IX в.), согласно колофону, созданный по чину «святой церкви Воскресения» в Иерусалиме. Так впервые у нас в руках оказался ключевой гимнографический сборник иерусалимской традиции на греческом языке. Именно по нему пели певчие в первом тысячелетии в Палестине, на Синае, в Нижнем Египте, Грузии и Сирии. Тропологий, нижние слои которого датируются IV–V веками, не только подарил нам поэтические шедевры двенадцати праздников, но и послужил основой структурно-поэтической системы византийской гимнографии и конкретных книг — Минеи, Триоди и повседневного Октоиха, которые сформировались в IX веке в Константинополе.
Многие тексты Тропология оказались перемолотыми жерновами константинопольской традиции и утрачены в современном богослужении. Поделюсь с вами любимым текстом, отголоски которого мы слышим сегодня на католической мессе и в западноевропейской музыке. Это херувимская песнь Великого Четверга: «Агнец Божий, принимающий на себя грех мира, предлежит ныне в жертву Отцу за неведение людей, умными очами и верной мыслию постигая таинство вечного завета, с горними силами чистыми устами воззовем: свят Ты, Спаситель душ наших». В иерусалимской традиции смысловым ядром ключевого гимна литургии Великого Четверга был идущий на жертву Христос. Позднее гимн заменили на «Вечери Твоея», поставив в центр нас, готовящихся принять Причастие.
История любой рукописи, как говорит мой профессор Харальд Бухингер в Регенсбурге, всегда региональная история. Хотя колофон, как вы видели, сообщает о связи чина с храмом Воскресения, одна из арабских ремарок упоминает «людей Мисра», то есть «египтян», и то, как они читают Евангелие и поют антифоны ночью Страстей. Ремарка могла быть приписана позже, однако она стала поводом более внимательно проверить содержание рукописи. И оно подтвердило ее египетское происхождение.
Самым ярким маркером египетской традиции здесь выступает календарная фиксация праздника архангела Михаила 6 июня. Эта дата соответствует египетской традиции, где почитание Михаила было сравнимо с почитанием Богоматери, а его память совершалась не только 12 паоне / 6 июня, но и в это число каждого месяца.
В арабском средневековом сочинении «Церкви и монастыри Египта» упомянуто более 30 посвященных архангелу Михаилу храмов; сам Кесарион[СС2] Александрии был переосвящен в IV веке в Свято-Михайловский собор. Празднование 6 июня носило всенародный характер. Абу-ль-Макарим, с сожалением отмечая угасание празднования к XII веку, упоминает, что в прежние времена в местечке Далья собирались 12 000 христиан, приносивших в жертву столько же овец архангелу. Гимны и молитвы архангелу Михаилу присутствуют в коптском Дифнаре и в современных Тропологиях православных сборников из Египта.
Локализовать Тропологий внутри Египта позволяют, во-первых, гимн, певшийся у раки преподобного Арсения Великого. Эта рака стояла в местечке Тура, в 10 км от Каира.
Во-вторых, в Тропологий включена уникальная служба в память о землетрясении 749 года, затронувшем весь Восток — от Газы до Персии. Относительно Египта в «Истории коптских патриархов» сказано: «Земля египетская осталась нетронутой, за исключением Дамиетты. … авва Михаил (коптский патриарх) благословил всех жителей Мисра продолжать пост и молитвы». Дамиетта, как и Тура, находится в Нижнем Египте.
Далее, в одном из гимнов апостол Марк, просветитель Египта и основатель грекоязычной Церкви Александрии, именуется «нашим градодержцем»: «Ученик Спасителя, славный апостол Марк… ярчайшая звезда, наш градодержец!», что прямо связывает кодекс с Александрией. На Александрию указывает и включение в формуляр Великого четверга репертуара гимнов на освящение мира.
Так, синайский тайник открыл нам следующую, иерусалимскую традицию в том ее виде, в каком она практиковалась в Нижнем Египте.
И наконец, самая сенсационная из трех представляемых вам рукописей. Три года мы обсуждали ее на конгрессах в Вашингтоне и Регенсбурге с ведущими исследователями из Оксфорда и Гамбурга. И только этой осенью она издана в Orientalia Christiana Periodica.
Октябрь 2022 года. Последний день экспедиции на Синай. Дорогой отец Иустин приносит заказанную мной рукопись. Согласно каталогу, Sinai Greek NF MG 62 (XIII–XIV вв.), «гимны, прошения, молитвы». Начинаю читать: «Вечерние наши молитвы», «Обыдите, людие, Сион», воскресный Октоих. Листаю — на первый взгляд обычная рукопись. И каково же было мое удивление, когда я дошла до последнего листа и прочитала: «О памяти святых наших отцов Севира, Петра Исповедника, Лукия, Лонгина, Антония, Пахомия, трех Макариев, Шенуды…». У меня в руках был монофизитский сборник на греческом языке, хранившийся в Синайском монастыре!
Вот эти святые. Сенсационность находки заключалась в том, что ранее богослужение Коптского Патриархата ассоциировалось с коптским и арабским языками. Хотя мой профессор Хайнцгерд Бракманн из Бонна, издавший 20 лет назад рукопись Paris. Gr. 325 (XIV в.) с текстами коптских анафор Василия и Григория на греческом языке, предполагал, что последователи Севира использовали в своем богослужении именно греческий язык, научное сообщество его не поддерживало. И вот новая находка!
Рукопись начинается известными текстами православного Октоиха из иерусалимского и константинопольского репертуара.
Далее представлен смешанный блок ритмической поэзии. Это православные гимны, такие как «Воспеваю благодать Твою, Владычица». И это региональные монофизитские вирши, написанные тем же размером, — Сергию и Вакху, Киру и Иоанну, новомученику Феодору Каирскому. Прочитаю фрагмент из гимна Косме и Дамиану: «Приидите сберемся, все верные, Пяточисленных в доме божественных. Страстотерпцев Христовых и мучеников и вселенной целителей всей. Дамиана, Космы приснопамятных, вместе с ними святого Евпрепия. Светозарные отпрыски славные всечестной Феодоты и мученики. Они всякие муки вынесли, Бога спаса они исповедали. От Него венец они приняли, Он нетленный и неувядаемый. Ты мольбами, Христос, бессребренников, Твоей милости не отлучи [нас]. Но избави нас силой Твоей, ведь мы все к Тебе прибегаем. Тебе честь надлежит, поклонение». Этот тип поэзии стал для коптской бохаирской традиции основным. Издатель бохаирской гимнографии, профессор-копт Арсений Михаил, полагает, что именно ритмический строй гимнов способствовал их распространению в коптских монастырях.
Монофизитский блок включал фрагменты диаконских прошений. Среди них — прошение об умеренности разлива Нила, необходимое для аграрной стабильности в регионе.
В ектенье об усопших святых содержится намек на монофизитскую общину, которая могла использовать эту смесь православных и монофизитских текстов. Петр Исповедник, Лукий и Лонгин, возглавляемые Севиром Антиохийским, поминаются здесь прежде великих святых Антония и Макария. Все четверо связаны с многонациональным монофизитским центром Энатон, у девятой мили от Александрии. К VII веку он насчитывал 600 монастырей и предоставлял убежище сиро-палестинским богословам-монофизитам. Самым выдающимся из них был Севир после низложения с антиохийской кафедры в 518 году. В Энатоне покоились его мощи и процветал его культ. Лукий и Лонгин были игуменами-основателями Энатона. Под Петром Исповедником коптский Дифнар знает бежавшего в V веке из Майюмы в Энатон богослова Петра Ивера.
Дополнительным подтверждением служит еще одна особенность в последовательности имен в ходатайствах, следующих за возгласом: «Поминая нашу благословенную Владычицу, Богородицу и Приснодеву Марию». Это Иоанн Креститель, названный по коптской традиции Мучеником, перводиакон Стефан, апостол Марк и апостол Иоанн Богослов, названный по коптской традиции Девственником. И далее, прежде великомучеников Георгия и Феодора, идет Мина Тривенчанный (под венцами Мины коптская традиция понимает девство, аскетизм и мученичество). Перестановка имени Мины могла быть связана с его почитанием в Энатоне, где останавливались паломники, идущие к гробнице святого в Абу-Мина, в Ливийской пустыне, в 46 км к юго-западу от Александрии.
Итак, Синай положил нам в руки третью богослужебную традицию Египта — Коптского Патриархата. Рукопись была генетически близка сборникам Paris. Gr. 325 и Copt. Mus. 20, что укрепило гипотезу Бракманна о сохранении богослужебного греческого языка в «севировых» общинах Коптской церкви. Эти общины использовали иерусалимскую гимнографию, но монофизитские анафоры — Марка (Кирилла), святителей Григория Богослова и Василия Великого. После упразднения Энатона его традиция была перенесена в Скит Нитрийской пустыни, откуда книга, скорее всего, и попала на Синай.
Еще недавно научное знание о литургии Византии опиралось преимущественно на константинопольские источники. Синай — это дверь в литургии Христианского Востока. Входя в нее, мы делаем шаг назад и видим подлинную картину богослужебной жизни Христианского Востока, смытую девятым валом константинопольского влияния, до него же самобытную и находившуюся в постоянном обогащении через диалог со смежными региональными традициями.
Мы входим в эту дверь вместе — ученые Запада, Востока и России. Ключевые международные форумы сегодня — конгрессы Общества восточной литургики, конференции Венского университета «Писцы и скриптории», Византийские конгрессы — посвящены синайским находкам либо значительная часть докладов на них опирается на эти материалы.
Подобно отцу Софронию Синаиту, мы из земли извлекаем золотые литургические крупинки, которые складываем в дивные мозаики. Отец Роберт Тафт уподоблял работу литургиста воссозданию древней мозаики, от которой сохранилась часть смальты, а нужно восстановить первоначальный образ. Сегодня преподаватели и студенты ОЦАД участвуют в этом процессе в своих диссертационных исследованиях, при работе в рукописных отделах Москвы и Санкт-Петербурга, а также на международных конференциях «Мансветовские чтения», проводимой ОЦАД и МДА, и «Сокровища литургического года», проводимой ИМЛИ РАН и ПСТГУ. Мы надеемся в скором времени осуществить экспедицию в Египет и провести круглый стол по литургическим традициям с нашими египетскими коллегами. Будем рады всем патрологам, библеистам, востоковедам и канонистам, которые желают присоединиться к нашим исследованиям Синая!
Мы идем путем наших великих предшественников литургической школы. Но прежде всего мы вдохновляемся словами отца Софрония: «Мы можем познать Бога, когда Он живет в нас, и мы живем в Нем». Поэтому, конечно, центром нашей жизни всегда остается не исследование, но сама живая литургия.
