В статье выпускника Общецерковной аспирантуры и докторантуры им. святых равноапостольных Кирилла и Мефодия Артёма Александровича Копылова рассматривается характер и личные особенности патриарха Алексия I (Симанского) через призму восприятия его окружения. 

Изучение личности невозможно без выявления особенностей восприятия человека его современниками. Среди окружения патриарха Алексия I (Симанского) есть два иподиакона, которые в своих мемуарах почтили память главы Русской Православной Церкви. На основе воспоминаний митрополита Питирима (Нечаева) и священника Вадима Смирнова показано, каким видели первосвятителя его церковнослужители. В статье дан его словесный портрет и описаны особенности характера, отмеченные ближайшим окружением. В воспоминаниях патриарх показан как величественный архипастырь, который до конца жизни сохранял трезвость ума, чувство собственного достоинства. Любовь к богослужению он стремился передать сослужившим с ним, что вызывало ответную любовь его паствы.

В апреле 2020 г. исполнилось 50 лет со дня смерти Патриарха Московского и всея Руси Алексия I (Симанского). Среди людей, находившихся в ближайшем окружении Святейшего, были иподиаконы, то есть мужчины, которые несли послушание церковнослужителей при архиерее. А. А. Ткаченко в своём очерке отмечает, что деятельность иподиаконов не ограничивается только помощью за богослужением. Церковнослужители могут выполнять также функции секретарей при преосвященных или иные послушания[1]. О служении таких клириков в советское время известно немногое. Между тем есть немногочисленные документы, которые позволяют говорить об их деятельности, а также личные воспоминания церковнослужителей, в которых есть информация о событиях и современниках авторов мемуаров.

В настоящей статье на основе сборника рассказов «Русь уходящая» митрополита Питирима (Нечаева)[2] и мемуаров священника Вадима Смирнова «Рядом с Патриархом»[3] будет показано, каким видели главу Русской Православной Церкви его иподиаконы.

Владыка Питирим был церковнослужителем патриарха Алексия в начале первосвятительского служения последнего с 1945 по 1951 г. В свою очередь, священник Вадим Смирнов стал нести это послушание по протекции архимандрита Питирима с 1960 г., когда последний был уже преподавателем в Московской духовной академии. Само иподиаконское служение[4] Вадим Смирнов нёс с 1960 по 1962 и с 1966 по 1970 г. с перерывом на службу в армии.

Рассказы митрополита Питирима были записаны его духовными чадами Т. Л. Александровой и Т. В. Суздальцевой[5]. По их же замечанию в предисловии, сам владыка не любил говорить монологами, ему нужен был собеседник, и уж тем более волоколамский преосвященный отказывался писать мемуары. Также и священник Вадим Смирнов постарался в воспоминаниях рассказать, каким он запомнил главу Русской Православной Церкви в последние десять лет его жизни.

Изучение жизни патриарха Алексия нашло отражение в различных монографиях и статьях. С одной стороны, А. Л. Казем-Бек[6] и В. А. Никитин[7] провели масштабный анализ всей жизни патриарха, выделили основные её вехи. М. И. Одинцов предложил свой взгляд на жизнь Святейшего и его руководство Церковью[8].

В иных трудах жизнь главы Русской Православной Церкви рассматривается в контексте церковно-государственных отношений середины ХХ в. Таковыми являются исследования О. Ю. Васильевой[9], Д. В. Поспеловского[10], Т. А. Чумаченко[11], М. В. Шкаровского[12], А. Роккучи[13] и других.

Однако если воспоминания митрополита Питирима находят отражение в литературе, то воспоминания священника Вадима Смирнова до сих пор не учитывались в исторической церковной науке. В настоящей работе необходимо показать именно видение главы Церкви его современниками. Заметим здесь, что в силу специфики мемуарного жанра в этих воспоминаниях имеются некоторые субъективные оценки.

Впервые говоря о Его Святейшестве, митрополит Питирим отметил высокое происхождение предстоятеля: «Патриарх происходил из дворянского рода Симанских, потомков псковских воевод, свято хранивших традиции древнего благочестия»[14]. Для него большое значение имела Троице-Сергиева лавра: в ней он учился после получения светского образования и службы в армии, там же глава Русской Церкви «обычно очень скромно, по-монашески, отмечал свои дни рождения, скрываясь от торжественных официальных поздравлений»[15]. Именно в этом монастыре 14 декабря 1958 г., на вечере памяти святителя Филарета Московского, Вадим Смирнов, а тогда студент Московской духовной семинарии впервые познакомился с патриархом, который по обыкновению дарил молитвословы ученикам духовной школы[16]. Обычному студенту из Сибири встреча показалась необыкновенной. Вторая встреча произошла на Крестопоклонной неделе в 1960 г., когда студент третьего класса Вадим Смирнов был назначен постоянным иподиаконом первосвятителя.

Режим дня Святейшего был строг и по-монашески скромен. «Он был очень воздержан в быту, питался по уставу, строго соблюдая все посты и постные дни. Вообще, трапеза полагается дневная и вечерняя, а до 12 часов дня считается неуставной, и специальных молитв к ней нет»[17]. «Стол Святейшего скромен. Мне нередко приходилось петь в покоях, а значит, и бывать за ужином и завтраком. Мясного я никогда не видел, хотя в числе сидящих были и мирские… Вино подавалось редко… сам Святейший вкушал пищи очень мало. Больше всего любил он чай»[18]. Данная аскеза, конечно, нестандартна для главы Церкви, однако патриарх, будучи архиереем блокадного Ленинграда, помнил те голодные годы, что также могло сказаться на простоте его рациона.

В силу возраста (в 1960-е гг. Святейшему было 83–92 года) Святейший в различных местах передвигался на кресле-коляске. Священник Вадим Смирнов вспоминает, что видел главу Церкви в таком приспособлении в Одессе[19] и в Троице-Сергиевой лавре в 1967 г.[20]. Несмотря на это, в памяти священнослужителя тринадцатый глава Русской Православной Церкви предстаёт с контрастно-чёрными глазами, которые были ещё и быстрыми, живыми, умными, алой яркости губами, мягкими и приятными волосами[21]. Первосвятитель мог пожаловаться на боли в ногах или в голове, что, однако, не мешало ему приезжать на службы, совершать их, хотя иподиакон не раз слышал его старческие стоны от переносимой боли[22].

Будучи престарелым человеком, глава Церкви сохранял обаяние, которое отмечали его собеседники. Патриарх любил жизнь, интересовался по-отечески и жизнью своего окружения. Митрополит Питирим вспоминал: «Патриарх очень не любил, когда я уезжал, и на поездки благословлял нехотя. Как-то собрался я поехать в Караганду на Рождество, отпросился, пообещав, что вернусь к Крещению. А когда приехал, было холодно, я весь промёрз и заболел. На Крещение меня не было. Потом выздоровел, прихожу, патриарх говорит: “Ну вот, не надо было ездить!” — “Как же, ваше Святейшество, вы же сами разрешили!” — “Ну, как разрешил?”»[23].

«Характер у патриарха был очень контрастный. Я бы сказал, огненный, — рассказывал митрополит Питирим. — Когда он сердился, весь вспыхивал, приходил в страшный гнев, но потом всегда сам очень от этого расстраивался и жалел о случившемся. Кроме того, он обладал большим чувством юмора. Надо сказать, что настоящий русский юмор тонок, мягок и весьма саркастичен. Ещё Гоголь сказал: “Горьким смехом моим посмеюся”»[24].

Беспорядок — черта, которую Его Святейшество не любил[25]. «В бумагах и на столе»[26] всё всегда лежало на своём месте. Владыка Питирим (Нечаев) говорил, что у первосвятителя можно было поучиться аккуратности и порядку. В качестве примера владыка привёл курьёзный случай: «Про Колчицкого [патриарх] говорил: “Ну вот, был у меня отец протопресвитер, вывалил на стол ворох бумаг и всё говорил, говорил… И что это? Принёс! Ничего не систематизировано, ничего не понятно!” И начинал раскладывать их по кучкам…»[27]. Будучи пунктуальным человеком, патриарх требовал того же и от своего окружения. «Приехав в собор, Патриарх мгновенно обнаруживал в алтаре непорядок, если таковой случался. Например, никто не замечал почему-то, что не горел семисвечник перед престолом… Святейший сразу замечал, на ком облачение сидит небрежно, у кого ряса коротка»[28].

Любовь патриарха к богослужению была важной составляющей его жизни. По мнению главы Церкви, совершение служб — «как драгоценная вышитая ткань, и его надо “творить”, как вышивку, а любая пауза или заминка — это как разрыв на ткани. Сам он совершал богослужение вплоть до последних дней своей жизни регулярно — во всяком случае, по всем праздникам. Он очень ценил стихиру Великой Среды “Яже во многи грехи впадшая жена”, автором которой была монахиня Кассия. Когда однажды стихиру не спели, он страшно расстроился: “Ну, как же можно было не спеть такую стихиру!”»[29]. Священник Вадим Смирнов добавляет: «Нередко у меня спрашивал, какое Евангелие будет читать, как начинается… На полиелей Святейший облачался в голубую мантию, надевал митру. Крестное знамение он совершал всегда истово, без искажений»[30]. Такая любовь к верному исполнению служб связана с дореволюционным опытом будущего главы Церкви: он воспринял это качество от своего духовного отца, митрополита Арсения (Стадницкого).

Таким образом, в воспоминаниях иподиаконов патриарх Алексий предстаёт величественным архипастырем, сохранившим до конца жизни трезвость ума и чувство собственного достоинства, связанное с его происхождением. Глава Церкви по-человечески охотно мог поделиться своими немощами, связанными со здоровьем. Первосвятитель Русской Православной Церкви любил чёткое исполнение обязанностей, порядок в богослужебной и иной деятельности. Будучи человеком, воспитанным до революции, патриарх Алексий стремился передать опыт служения в синодальную эпоху своему окружению. По-отечески стараясь относиться к сослужителям, Святейший наставлял их словами Христа: «По тому узнают все, что вы — мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13, 35).

Источники

Питирим (Нечаев), митр. Русь уходящая. Рассказы митрополита Питирима. М.: [б. и.], 2003.

Смирнов В., свящ. Рядом с Патриархом (воспоминания иподиакона). Владимир: Владимирская епархия, 2004.

Литература

Васильева О. Ю. Русская Православная Церковь в политике советского государства в 1943–1948 гг. М.: Институт российской истории РАН, 2001.

Васильева О. Ю. Русская Православная Церковь и Второй Ватиканский Собор. М.: Лепта, 2004.

Казем-Бек А. Л. Жизнеописание Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия I // БТ. 1998. № 34. С. 13–185.

Никитин В. А. Патриарх Алексий I: Служитель Церкви и Отечества. М.: Эксмо; Московская Патриархия, 2013.

Одинцов М. И. Патриарх Алексий I (Симанский): биографические заметки. К 130-летию со дня рождения. [Электронный ресурс]. URL: https://rusoir.ru/president/presidentworks/president-works-219/ (дата обращения 16.11.2020).

Одинцов М. И. Патриарх победы. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Алексия (Симанского). М.: РОССПЭН, 2015.

Одинцов М. И., Буевский А. С. Алексий I. Патриарх Московский и всея Руси // ПЭ. 2000. Т. 1. С. 676–698.

Одинцов М. И., Чумаченко Т. А. Совет по делам Русской Православной Церкви при СНК (СМ) СССР и Московская патриархия: эпоха взаимодействия и противодействия, 1943–1965 гг. СПб.: Российское общество исследования религии, 2013.

Поспеловский Д. В. Русская Православная Церковь в ХХ веке. М.: Республика, 1995.

Роккучи А. Сталин и патриарх: Православная церковь и советская власть, 1917–1958. М.: РОССПЭН, 2016.

Ткаченко А. А. Иподиакон // ПЭ. 2011. Т. 26. С. 171–173.

Чумаченко Т. А. Государство, православная церковь, верующие, 1941–1961 гг. М.: АИРО‑ХХ, 1999.

Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь в ХХ веке. М.: Вече, 2010.

Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. Государственно-церковные отношения в СССР в 1939–1964 гг. М.: Крутицкий монастырь, 1999.

Источник: Копылов А. Патриарх Алексий I (Симанский) в воспоминаниях его иподиаконов // Богословский вестник. № 4 (39). 2020. С. 223-230. DOI: 10.31802/GB.2020.39.4.012