В статье Елены Витальевны Сильвестровой, доцента ОЦАД, кандидата юридических наук, PhD in Law рассматривается вопрос о значении определения права Публия Ювенция Цельса для последующей греко-римской (византийской) правовой традиции. Несмотря на различия в словоупотреблении, термины «ars», «bonum et aequum», «ius» представляются переданными в этой традиции адекватно, а сама концепция римской юриспруденции, согласно которой право есть искусство нахождения справедливого решения в каждом конкретном случае, сохраняется.

Знаменитое определение права Публия Ювенция Цельса[1], воспроизводимое Ульпианом, приводится в начале Дигест Юстиниана (D.1.1.1 pr.). Как указывает Ульпиан, Цельс 'eleganter definit', что есть право, т.е. Цельс дал точное определение праву.

Перевод определения Цельса представляет собой, в любом случае, толкование высказывания римского юриста. Предлагались следующие переводы данного определения:

«Право есть искусство доброго и справедливого»[2];

«Право есть мастерство доброго и справедливого»[3].

Интерпретаторы данного определения пытались выявить значения терминов «ars», «bonum et aequum». Так, итальянский исследователь Филиппо Галло[4], анализируя данное определение, указывает, что Цельс выявляет содержание права, которое и составляет, собственно, «bonum et aequum»[5]. Это содержание имеет, по мнению ученого, не морально-нравственный характер, а формально-юридический: 'bonum' есть наилучшее решение конкретного казуса, достигаемого при применении критерия «разумности»[6]. Термин 'aequum' толкуется как «справедливое», а точнее, как «распределяющая справедливость»[7], в соответствии с учением Аристотеля. Как справедливо отмечает ученый, эти два термина должны восприниматься в их совокупности, поскольку представляют собой гендиадис – «наилучшее», разумное решение есть решение справедливое и соответствует идее «распределяющей справедливости»[8]. Термин 'ars' можно перевести как искусство в значении техники, профессионального мастерства: таким образом, определение получает следующее значение – право заключается в деятельности (юристов) по нахождению наиболее разумного справедливого решения[9].

Вместе с тем, современным попыткам интерпретации определения Цельса предшествовала греко-римская (византийская) традиция толкования рассматриваемой дефиниции права, достаточно сложная и противоречивая. Противоречивость толкования можно усмотреть, прежде всего, в неоднозначности перевода отдельных терминов, используемых в определении, в контексте различных византийских правовых памятников.

Так, в Василиках приводится фрагмент Дигест, содержащий определение Цельса, в переводе «Анонима»:

ἒστι γàρ νόμος τέχνη τοῠ καλοῠ καὶ ἲσου (Bas.2.1.1).

Подобная формулировка появляется и в таких византийских правовых памятниках, как «Алфавитная Синтагма» Матфея Властаря или Шестикнижие Константина Арменопула.

Итальянский исследователь Фаусто Гориа обратил внимание на то, что в данном переводе, несмотря на корректную передачу 'ars' как 'τέχνη', то есть, как искусство, мастерство, термин 'ius' передан как 'νόμος', а не как 'δίκαιον'[10].

В этой интерпретации, по мнению исследователя, определение Цельса искажается, поскольку адекватным переводом ius представляется именно δίκαιον – «право»; тогда как термин νόμος в большей степени соответствует термину lex (закон). Мысль Цельса, таким образом, должна быть интерпретирована в контексте представлений или о позитивном праве, отождествляемом с законом, или же об идеальном законе[11].

Следует, впрочем, заметить, что не следует идеализировать перевод Дигест, который был использован в Василиках и других византийских правовых памятниках. Этот перевод, автор которого не установлен, был составлен для обучения студентов-юристов, проходивших обучение в Константинополе. Соответственно, данный труд не представлял собой философский трактат, самостоятельное юридическое сочинение, но имел прикладное значение.

Кроме того, тот факт, что ius переводится как νόμος, а не каким-либо иным термином, восходящим, к примеру, к латинскому понятию «императорское постановление», свидетельствует об интерпретации в этом определении термина ius в рамках концепции права Цельса и Ульпиана, а не некоего позитивного права, отождествленного с законом, якобы свойственной византийской правовой мысли.

В славянской правовой традиции, связанной с переводом Алфавитной Синтагмы Матфея Властаря, «закон» соотнесен с «правдой», «ибо он есть 'ars boni et aequi'»[12].

Список литературы

1. Kaser M. Das römische Privatrecht. I. München, 1971.

2. Wieacker F. Römische Rechtsgeschichte. I. München, 1988.

3. Scarano Ussani V. L'ars dei giuristi. Torino, 1997

4. Honoré T. Ulpian. Pioneer of Human Rights. Oxford, 2002.

5. Goria F. La definizione del diritto di Celso nelle fonti giuridiche greche dei secolo VI-IX e l'anonimo sulla strategia// Aequitas. Giornate in memoria di Paolo Silli. Milano, 2006.

6. Дождев Д.В. Ars boni et aequi в определении Цельса: право между искусством и наукой// Толкование и применение права: между искусством и наукой. М. 2016. С. 61-73.

7. Сильвестрова Е.В. В поисках утраченного наследия римского права [Рец. на: Gallo F. Celso e Kelsen. Per la riformazione della scienza giuridica. Torino, 2010]// Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Сер. 1. 2012. Вып. 6 (44). С. 111-117.

8. Gallo F. Celso e Kelsen. Per la riformazione della scienza giuridica. Torino, 2010.

9. Алфавитная Синтагма М. Властаря. Перевод с греческого священника Николая Ильинского. М., 2006 (переизд. 1891 г.)