Предлагаемая читателю статья протоиерея Сергия Звонарёва, кандидата богословия, профессора кафедры библейско-богословских дисциплин ОЦАД, выпускника докторантуры ОЦАД, секретаря по делам дальнего зарубежья Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата посвящена мало изученной в отечественной историографии теме взаимоотношений Поместных Православных Церквей и Древних Восточных Церквей в 1960-х – начале 1970-х годов, когда председателем Отдела внешних церковных сношений являлся выдающийся иерарх Русской Церкви митрополит Никодим (Ротов). Вопрос поиска путей обретения церковного единства с Древними Восточными Церквами вошёл в повестку Родосских Всеправославных совещаний, лёг в основу дорожной карты, разработанной Фанаром. Желание сближения с Православной Церковью выражалось и со стороны Ориентальных Церквей. Важная роль в деле достижения возможного церковного единства принадлежала богословскому диалогу, поскольку в основе разделения Православной Церкви и Древних Восточных Церквей лежал христологический догмат IV Вселенского Собора. Вкладом в такой диалог стали неофициальные консультации, состоявшиеся между православными и ориентальными богословами на площадке Всемирного совета церквей в 1964–1970 годах. По инициативе митрополита Никодима православной стороной была учреждена Межправославная богословская комиссия по диалогу с Древними Восточными Церквами. На основе изучения исторического материала автор статьи приходит к выводу о том, что разногласия между сторонами в области христологии оставались нерешённой богословской проблемой. Предложение Древних Восточных Церквей искать новую христологию, способную объединить православную и ориентальную традиции, было неприемлемо для православной стороны, поскольку означало ревизию догматов Халкидонского Собора.

Взаимный настрой на диалог

На общеправославном уровне в исследуемый период было заметно стремление к установлению диалога с Древними Восточными Церквами[1]. Тема православно-ориентального диалога вошла в повестку I Всеправославного совещания, состоявшегося 24 сентября — 1 октября 1961 года на о. Родос, и в каталог тем будущего Собора Православной Церкви, стала предметом обсуждений соответствующей подкомиссии Родосского совещания, контактов и общения с присутствовавшими на совещании наблюдателями от Древних Восточных Церквей. Обсуждение перспектив и путей развития диалога Православной Церкви и Древних Восточных Церквей велось в ноябре 1964 года на III Всеправославном совещании на о. Родос, нашло закрепление в итоговом документе встречи.

В недрах Фанара была разработана дорожная карта общеправославных усилий, которые должны были привести к установлению союза Православной Церкви и Древних Восточных Церквей. В заметке, датируемой 9 июня 1965 года и авторизованной печатью канцелярии Священного Синода Константинопольской Церкви, содержится описание шагов, которые необходимо предпринять для достижения межцерковного общения. На предварительном этапе признавалось необходимым создать условия для сближения церквей. «Предварительная шлифовка почвы» — по словам документа, заключалась в развитии двусторонних и многосторонних контактов между церквами, обмене визитами, преподавательском и студенческом обмене. Параллельно с этим должна была развиваться богословская работа: создание с той и другой стороны богословских комиссий, отдельное изучение каждой комиссией исторических причин разногласий между церквами, изложение христологических позиций Православной Церкви и Древних восточных церквей, обсуждение иных тем догматического характера, а также канонических вопросов. По завершении работы, комиссии должны были направить её результаты в Поместные Православные Церкви и Древние Восточные Церкви, получить отзывы. Следующим этапом должен был стать созыв отдельно Всеправославного совещания и отдельно совещания Древних Восточных Церквей, целью которых стало бы обсуждение богословских заключений. Затем оба совещания собираются вместе для изучения богословских позиций каждой стороны. Судьбу союза церквей должен был решить Собор Православной Церкви и аналогичный собор Древних Восточных Церквей. На Соборах происходит признание итогов проделанной работы, формулируются условия церковного союза. По достижении соборного консенсуса происходит встреча глав Поместных Православных Церквей и Древних Восточных Церквей, на которой объявляется союз церквей[2]. Заметка более позднего происхождения, датируемая 8 июня 1966 года, также скреплённая печатью канцелярии Священного Синода Константинопольской Церкви, помогает лучше понять смысл, вкладываемый Фанаром в понятие «союз церквей». По всей видимости, это должен быть если не евхаристический, то, по крайней мере, молитвенный союз, поскольку объявление предстоятелями Православных и главами Древних Восточных Церквей их союза завершалось богослужением[3].

Дорожная карта, несмотря на многие усилия, так и не привела к конечному пункту. Однако промежуточные остановки на пути, выражавшиеся в контактах и богословских собеседованиях, послужили сближению Православной Церкви и Древних Восточных Церквей. И если контакты между церквами, выражающиеся во взаимных визитах и встречах на разном уровне, были налажены уже в первой половине 1960-х годов, то богословский диалог запаздывал. На это обращали внимание Патриарх Московский и всея Руси Алексий (Симанский)[4] и председатель Отдела внешних церковных сношений митрополит Ленинградский и Ладожский Никодим (Ротов)[5].

Из числа всех христианских церквей, с которыми в 60-х годах XX столетия налаживался диалог Православной Церкви, Древние Восточные Церкви рассматривались Московским Патриархатом как наиболее близкие к достижению канонического и молитвенного единства, включая евхаристическое[6]. Поэтому Русская Церковь внимательно относилась к усилиям по налаживанию общеправославного диалога с Древними Восточными Церквами, признавала необходимость создания Межправославной богословской комиссии с целью изучения круга богословских проблем и осуществления контактов. Отдел внешних церковных сношений в целях изыскания наиболее приемлемых средств и способов для развития отношений с Древними Восточными Церквами собирал информацию об их современном состоянии, в том числе посредством Всемирного совета церквей[7].

В свою очередь и Древние Восточные Церкви проявляли заинтересованность в установлении диалога с Православной Церковью. По утверждению современного исследователя истории Древних Восточных Церквей профессора Б. А. Нелюбова, в таком диалоге самой активной была Эфиопская Церковь[8]. Неслучайно, встреча глав Православных Церквей с главами Древних Восточных Церквей планировалась в январе 1965 года в столице Эфиопии. Приглашения на встречу были направлены предстоятелям Поместных Православных Церквей императором Эфиопии Хайле Селассие I. Однако диалога не состоялось. Собравшиеся в Аддис-Абебе главы и представители Древних Восточных Церквей выразили готовность к развитию контактов со своими православными братьями и приняли решение подвергнуть новому осмыслению христологическую доктрину в её ретроспективе[9]. Продолжением Аддис-абебского совещания стало заседание Постоянного комитета Восточных Церквей, организованное Коптской Церковью в январе 1966 года в Каире.

Межправославная богословская комиссия по диалогу с Древними Восточными Церквами

Решение о создании Межправославной богословской комиссии по диалогу с Древними Восточными Церквами было принято на IV Всеправославном совещании в 1968 году в Шамбези. Предложение учредить Комиссию озвучил в своём выступлении в первый день работы Совещания глава делегации Русской Церкви митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим[10]. Комиссия должна была решить все подготовительные к диалогу вопросы с православной стороны, а после провела бы и сам диалог с богословской комиссией Древних Восточных Церквей[11]. От Русской Церкви в состав Комиссии были делегированы председатель Издательского отдела Московской Патриархии епископ Волоколамский Питирим (Нечаев) и доцент Ленинградской духовной академии Н. А. Заболотский[12]. Полномочия церковных представителей были закреплены синодальным решением от 20 марта 1969 года.

В рамках подготовки к богословскому диалогу двух Церквей при содействии Секретариата «Вера и устройство» Всемирного совета церквей состоялись три неофициальных консультации между богословами Православных Церквей и Древних Восточных Церквей — в августе 1964 года в Орхусе (Дания), июле 1967 года в Бристоле (Великобритания) и августе 1970 года в Ло Сенакле (Женева, Швейцария)[13]. На встречах было достигнуто общее понимание в сфере христологии, в том числе в отношении учения святителя Кирилла Александрийского об ипостасном соединении двух природ во Христе. Участники консультаций констатировали, что согласие двух Церквей наблюдается в области Предания в вопросах вероучения, богослужения, канонической практики и духовной жизни. Однако в ходе собеседований были выявлены и разногласия, касающиеся экклезиологической формы выражения Предания в вопросах значения и места некоторых Соборов в жизни Церкви, анафематствования или причисления к лику святых деятелей Церкви, юрисдикции на местном, региональном и вселенском уровнях. На женевской встрече 1970 года было принято решение учредить Комитет продолжения, в который вошли все участники трёх собеседований 1964, 1967 и 1970 годов. В рамках Комитета продолжения должен был действовать специальный Исполнительный комитет со следующими задачами: распространение в Православных и Древних Восточных Церквах отчёта о третьей богословской консультации, составление резюме главных вопросов, по которым было достигнуто согласие сторон на трёх консультациях, публикация справочника и периодического издания о церквах, первоисточников, позволяющих исследовать исторические процессы, богословские изыскания и жизнь церквей, изучение перспектив создания ассоциации богословских школ, одного или нескольких общих исследовательских центров, организация и поощрение богословских консультаций на различных уровнях. В Исполнительный комитет от Русской Церкви вошёл протоиерей В. Боровой. По словам современного церковного историка священника И. Письменюка, ВСЦ принадлежала заслуга в движении Православных Церквей и Древних Восточных Церквей навстречу друг другу[14].

Профессор Ленинградской духовной академии Н. А. Заболотский из содержания итоговых документов трёх неофициальных консультаций сделал вывод о том, что в дальнейшем такие неофициальные встречи нет необходимости проводить, поскольку накоплен достаточный материал для работы на официальном уровне[15].

По окончании раунда из трёх неофициальных богословских консультаций предполагалось собрать первое официальное заседание Межправославной богословской комиссии по диалогу с Древними Восточными Церквами. Встречу планировалось провести во второй половине августа 1971 года в Аддис-Абебе. Приглашение на эту встречу поступило от императора Эфиопии Хайле Селассие I и Патриарха Эфиопской Церкви Абуны Теофилоса. Однако отрицательные отзывы на эту инициативу из некоторых Православных Церквей побудили Патриарха Константинопольского Афинагора (Спиру) задуматься о переносе встречи в Шамбези (Швейцария)[16]. Русская Церковь выразила согласие на перенос места встречи членов Комиссии, однако Местоблюститель Патриаршего престола митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен (Извеков) обратил внимание Патриарха Афинагора как на «печальный факт», что в январе 1965 года ряд Поместных Церквей отказался участвовать в совещании Древних Восточных Церквей в Аддис-Абебе[17], что привело к утрате предпосылки к возможному сближению Древних Восточных Церквей с Православными Церквами, а приглашение императора Эфиопии оказалось нереализованным[18].

Замечание Русской Церкви было услышано, и заседание Межправославной богословской комиссии по диалогу с Древними Восточными Церквами состоялось в Аддис-Абебе 18–29 августа 1971 года. От Русской Церкви в богословской встрече участвовали архиепископ Волоколамский Питирим (Нечаев), профессор Н. А. Заболотский и Г. Н. Скобей. Организаторы не пригласили на мероприятие представителей Эфиопской Церкви, немало потрудившихся над его подготовкой, даже в качестве наблюдателей и гостей, в связи с чем Патриарх Московский и всея Руси Пимен (Извеков) выразил своё разочарование и огорчение[19].

На Межправославной встрече были одобрены для совместного обсуждения уже в формате смешанной православно-ориентальной комиссии темы тождества веры в области христологии, признания семи Вселенских Соборов и взаимного снятия анафем. Примечательно, что на заседании в Аддис-Абебе единогласно было принято решение не употреблять термин «дохалкидонские» в отношении Древних Восточных Церквей. Московская и Ленинградская духовные академии должны были разработать темы: «Христологическая терминология в историческом развитии и в сравнении с греческой, латинской, эфиопской, коптской, сирийской, армянской», «Обстоятельства, способствовавшие углублению разделения Восточной Церкви», «Анафемы и возможности их снятия», «Сравнительная оценка литургических и церковно-учительских памятников Православных и Древних Восточных церквей», «Церковные Соборы со стороны их богодухновенного содержания и человеческой воли». В Русской Церкви было признано полезным установить богословские контакты с духовными учебными заведениями Древних Восточных Церквей, в том числе для совместной с духовными академиями Московского Патриархата работы над христологической терминологией и темой соборности, а также осуществлять обмен профессорами-богословами на срок до трёх месяцев. Сохранились записи хода обсуждения, которые вёл архиепископ Волоколамский Питирим, ныне доступные в Отделе рукописей Российской государственной библиотеки[20].

По окончании заседания Межправославной богословской комиссии в Аддис-Абебе Патриарх Пимен благодарил императора Эфиопии Хайле Селассие I и Патриарха Эфиопской Церкви Абуну Теофилоса за внимание к представителям Московского Патриархата. Предстоятель Русской Церкви выразил надежду на то, что встреча богословов будет в известной степени способствовать сближению Православной Церкви и Древних Восточных Церквей, а в будущем — евхаристическому и полному молитвенно-каноническому общению между ними[21].

Вопрос подготовки богословского диалога между Православной Церковью и Древними Восточными Церквами стал предметом обсуждения Патриарха Пимена с предстоятелем Коптской Церкви Патриархом Шенудой III, посетившим пределы Московского Патриархата 3–9 октября 1972 года. В своём письме Патриарху Константинопольскому Димитрию (Пападопулосу) предстоятель Русской Церкви сообщил о том, что у него не сложилось впечатления о консервативном духе, который бы характеризовал позицию главы Коптской Церкви[22].

Поиск христологической основы единства Православной Церкви и Древних Восточных Церквей

На протяжении 1960-х — начала 1970-х годов фокус внимания православной и ориентальной сторон был сосредоточен на христологических формулировках IV Вселенского Собора. Представители Древних Восточных Церквей выражали заинтересованность в поиске общей христологии безотносительно истории и богословия Вселенских Соборов, начиная с Халкидонского. По признанию известного экуменического деятеля того времени и представителя Маланкарской Церкви священника Павла Вергезе, ни одна из Древних Восточных Церквей не желала признавать ни один из четырёх последних Вселенских Соборов. «Если мы в течение 1500 лет поддерживали древнюю традицию Церкви без помощи этих последних Соборов, то мы не видим никакой причины признавать эти Соборы теперь. Мы не считаем, что есть что-то такое, чего не хватает в нашей традиции и что может быть восполнено признанием этих Соборов», — отмечал христианский деятель[23]. Для православной стороны такой подход был неприемлем, и ещё более неприемлемым был поиск новой христологической формулировки, поскольку предполагал ревизию догматического учения Православной Церкви. В то же время отец Павел искал возможные пути соединения Древних Восточных Церквей и Православных Церквей. По его мнению, несмотря на то, что нехалкидониты и не готовы формально признавать четыре последних Вселенских Собора как условие для восстановления общения, но могут не возражать против существа учения этих четырёх Соборов, а в будущем, по восстановлении общения, могут признать и все семь Вселенских Соборов, но в результате обсуждения и принятия решения по одной объединённой традиции[24]. Последнее утверждение вновь ставило православную сторону в затруднительное положение, поскольку предполагало в той или иной мере отход от традиции эпохи Вселенских Соборов и формирование новой, согласованной с ориентальной стороной догматической позиции. Такой подход угрожал расколом в мировом православии. Член Межправославной богословской комиссии по диалогу с Древними Восточными Церквами от Московского Патриархата епископ Волоколамский Питирим (Нечаев) в своих поздних оценках не отвергал возможность воссоединения Церквей при условии согласования терминологии[25]. Однако не столько терминология лежала в основе разделения Православной Церкви и Древних Восточных Церквей, сколько различия в христологических доктринах, построенных на богословии святителя Кирилла Александрийского, с одной стороны, и Севира Антиохийского — с другой[26].

Выводы

Движение Поместных Православных Церквей и Древних Восточных Церквей навстречу друг другу стало характерной чертой 60-х – начала 70-х годов XX века. Межправославные встречи, начиная с I Родосского Всеправославного совещания 1961 года и заканчивая Аддис-абебской Межправославной богословской комиссией 1971 года, фиксировали настрой православных представителей на поиск путей к единству с Древними Восточными Церквами. На Фанаре была разработана дорожная карта движения в направлении союза Православной Церкви и Древних Восточных Церквей. Взаимному сближению были призваны помочь двусторонние контакты и общение, а также богословский диалог. На важность последнего обращало внимание руководство Московского Патриархата. Содействие в подготовке диалога было оказано Секретариатом «Вера и устройство» Всемирного совета церквей, организовавшим три неофициальных богословских консультации между православной и ориентальной сторонами. Церковные учёные в ходе обсуждений должны были выяснить не только терминологическую разницу, но, в первую очередь, доктринальные различия между Православной Церковью и Древними Восточными Церквами. Попытки найти общую почву для будущего возможного союза между Церквами натыкались на отличия в их богословском учении и неготовность православной стороны подвергнуть ревизии догматические решения IV Вселенского Собора в угоду новой христологической формулировке.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРА

1. Архив Отдела внешних церковных связей (Архив ОВЦС). Д. 31. 1965. Ч. 1. 1966, 1970, 1971, 1972. Д. 55-Б. 1963. Д. 57. 1971.

2. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 602.

3. Отдел рукописей Российской государственной библиотеки (ОР РГБ). Ф. 938. К. 15. Ед. хр. 8. Л. 1–31.

4. Речь митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима, главы делегации Русской Православной Церкви, на Всеправославном совещании в Женеве 10 июня 1968 г. // Журнал Московской Патриархии. 1968. № 7. С. 51–54.

5. Коммюнике Всеправославного совещания. Женева, 8–15 июня 1968 г. // Там же. С. 49–51.

6. К заседанию Комиссии по диалогу с Нехалкидонскими церквами. Письмо Местоблюстителя Московского Патриаршего престола митрополита Крутицкого и Коломенского Пимена Архиепископу Константинополя- Нового Рима и Вселенскому Патриарху Афинагору от 31.05.1971 г. // Журнал Московской Патриархии. 1971. № 7. С. 3.

7. Александрова Т. Л., Суздальцева Т. В. Русь уходящая. Рассказы митрополита Питирима. СПб., 2007.

8. Вергезе П., свящ. Будущее отношений между Сирийской ортодоксальной церковью в Индии и Русской Православной Церковью // Журнал Московской Патриархии. 1972. № 10. С. 58–61.

9. Давыденков О., свящ. Некоторые проблемы дальнейшего исследования богословия нехалкидонитов // Церковь и время. 2005. № 3 (32). С. 152–173.

10. Заболотский Н. А., доц. Проблема единства Восточной Церкви (по поводу конференции патриархов нехалкидонских церквей в Аддис-Абебе) // Журнал Московской Патриархии. 1965. № 5. С. 56–64.

11. Заболотский Н. А., проф. К диалогу с Нехалкидонскими церквами Востока // Журнал Московской Патриархии. 1971. № 1. С. 52–58.

12. Нелюбов Б. А. Древние Восточные Церкви. II. Эфиопская Церковь // Альфа и Омега. 1998. № 3 (17). С. 361–392.

13. Письменюк И., свящ. Поместные Православные Церкви и Всемирный совет церквей в XX веке. М.: Наука, 2023.

Источник: Звонарёв С., прот. На пути к диалогу Православной Церкви и Древних восточных церквей в 60-х – начале 70-х годов XX века // Ипатьевский вестник. 2025. № 2 С. 96–106. https:// doi.org/10.24412/2309–5164–2025–2–96–106