Представляемая читателю статья протоиерея Сергия Звонарёва, кандидата богословия, профессора кафедры библейско-богословских дисциплин ОЦАД, выпускника докторантуры ОЦАД, секретаря по делам дальнего зарубежья Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата знакомит со спецификой контактов Московского Патриархата с Албанской Православной Церковью и Китайской Автономной Православной Церковью при митрополите Никодиме (Ротове), возглавлявшем русскую церковную дипломатию. В основу исследования легли документы и материалы Архива Отдела внешних церковных связей, проливающие свет на тяжёлое положение Албанской и Китайской Церквей в коммунистических государствах, власти которых ограничивали внешние церковные контакты. По этой причине межцерковные связи носили крайне ограниченный и эпизодический характер. Атеистическая политика и албанских, и китайских властей привела в конечном итоге к фактическому разгрому церковных организаций. Автор статьи приходит к выводу о том, что возможности повлиять на действия политического руководства Албании и Китайской Народной Республики не было не только у священноначалия Русской Церкви, но и у властей Советского Союза. Последние не имели побудительной причины содействовать укреплению межцерковных связей, поскольку они не могли выполнить своего предназначения — служить дополнительной опорой двусторонних государственных контактов, находившихся на нулевой отметке. Однако даже в таких неблагоприятных условиях московский Патриархат искал возможность сохранять связи с Албанской и Китайской Церквами и оказывать им поддержку. По мнению исследователя, руководство Отдела внешних церковных сношений, дабы защитить Русскую Церковь от уничтожения в Советском Союзе и избежать участи церковных организаций в Албании и Китае, интенсифицировало международную деятельность Церкви, расширяло круг зарубежных контактов, что усиливало вес и авторитет Московской Патриархии.
В общем строе межправославных контактов Московского Патриархата в 1960-х — начале 1970-х гг. заметно выделялись Албанская Православная Церковь и Китайская Автономная Православная Церковь. Обе они столкнулись с агрессивными проявлениями коммунистического режима в Албании и Китае. Русская Православная Церковь, хотя и сама испытывала натиск атеистической политики со стороны властей СССР, в то же время стремилась оказать возможную поддержку сестре Албанской Церкви и дочери Китайской Церкви.
Албанская Православная Церковь
Московский Патриархат прилагал усилия к установлению молитвенного и канонического общения Константинопольского Патриархата с Албанским Предстоятелем. Блаженнейший Архиепископ Тиранский и всея Албании Паисий (Водица), занявший Албанский Архиепископский престол в августе 1949 г., не получил признания со стороны Константинопольского Патриархата. Патриарх Алексий в своём письме обращал внимание Патриарха Афинагора на это обстоятельство[1]. Причиной такой позиции Фанара была ориентация Архиепископа Паисия на Русскую Церковь в противовес профанарской позиции арестованного в августе 1949 г. албанскими властями и смещённого с Архиепископского престола Архиепископа Тиранского и всея Албании Христофора (Киси). Константинопольская Церковь оказалась в двойственном положении: с одной стороны, Фанар признал автокефалию Албанской Церкви в апреле 1937 г., а потому ко всем изменениям в её руководстве должен был относиться как к внутреннему делу Тираны (только святое миро Албанская Церковь должна была получать от Константинопольского Патриархата); с другой стороны, смещение ставленника Фанара Архиепископа Христофора и приход ему на смену промосковского Архиепископа Паисия были не в интересах Константинопольской Церкви. Единственным способом выразить несогласие со сменой Албанского Предстоятеля и с поражением греческой церковной партии было игнорирование Архиепископа Паисия при проведении межправославных встреч, инициированных Фанаром.
Признание Фанаром Архиепископа Паисия увязывалось Московским Патриархатом с тем, что он поддерживал подготовку и проведение Всеправославного совещания, которое должно было состояться осенью 1961 г. на острове Родос. Однако, в отличие от Болгарской, Польской и Чехословацкой Церквей, усилия Русской Церкви не увенчались успехом: Албанская Церковь не была приглашена Фанаром на родосскую встречу. Не участвовала она и в последующих совещаниях. С чем связана такая избирательная позиция Фанара? По всей вероятности, Константинопольский Патриархат не торопился решать вопрос с признанием Албанского Предстоятеля, поскольку Албанская Церковь находилась в очень стеснённых условиях в атеистической Албании, где перспективы церковного будущего были туманными. Патриарх Афинагор сообщил Патриарху Алексию, что к августу 1961 г. Константинопольская Церковь не располагала официальным обращением Албанской Церкви с просьбой о восстановлении общения на уровне Предстоятелей, а само положение Церкви в Албании оставалось неизвестным для Фанара[2].
Коммунистический курс Албании, избранный страной в 1946 г., сближал её с СССР, создавал почву для развития связей Русской и Албанской Православных Церквей. Однако напряжение, а затем разрыв отношений между политическим руководством Албании и СССР при Энвере Халиле Ходже и Н. С. Хрущёве сказались и на положении Албанской Церкви внутри страны, и на её контактах с Московским Патриархатом. Власти Албании избрали жёсткий антирелигиозный курс, который в 1967 г. перешёл в процесс разгрома Албанской Церкви. То, что не удалось властям СССР в годы хрущёвских церковных заморозок, удалось ходжевской политике в 1969 г., когда Албания была провозглашена первым в мире атеистическим государством. Не потому ли Фанар не торопился с признанием Предстоятеля Албанской Церкви и игнорировал позицию Московского Патриархата, что осознавал отсутствие реальной возможности советского государства оказывать воздействие на политику албанских властей, а Русской Церкви — на жизнь и деятельность Албанской Церкви? Впрочем, и Константинопольский Патриархат не имел возможности влиять на положение церковных дел в Албании.
Однако, даже несмотря на неблагоприятные политические условия, отношения между Русской и Албанской Церквами не прерывались, хотя и были слабо развитыми в сравнении с другими восточноевропейскими Православными Церквами. Эти отношения нуждались в укреплении как перед угрозой атеистического произвола в Албании, наступления на Церковь со стороны государства, так и усиления греческого влияния в Албанской Церкви.
В марте 1960 г. из ОВЦС в адрес Предстоятеля Албанской Церкви был направлен фильм «Торжество Православия» в семи частях на албанском языке, снятый в дни празднования 40-летия восстановления патриаршества в Русской Церкви в 1958 г. Тогда в Москве на торжествах находилась делегация Албанской Церкви во главе с Архиепископом Паисием. Последний благодарил председателя ОВЦС за дар, который оценил как «знак проявления особой любви, которую питает Ваша великая Церковь к нашей Церкви, и как доказательство традиционной дружбы и братского сотрудничества, существующего между родственными Православными Церквами»[3].
В Албанской Церкви не было налажено мироварение. Как упоминалось выше, Албанская Церковь должна была получать святое миро на Фанаре. Однако, поскольку Константинопольская Церковь не признавала Архиепископа Паисия, ему приходилось обращаться к Московскому Патриарху с просьбой прислать миро для церковных нужд, как это было, например, в апреле 1960 г. Предполагалось, что десять литров мира будут переданы представителю Албанской Церкви на Всехристианском конгрессе в Праге — епископу Гирокастрскому Дамиану (Коконеши)[4]. Печально обстояло дело и с антиминсами. По информации прикомандированного к Албанской Церкви протоиерея Г. Крыжановского, для православных храмов в Албании было необходимо предоставить три-четыре десятка антиминсов, поскольку в большинстве случаев старые греческие антиминсы были в неудовлетворительном состоянии, а в некоторых храмах антиминсов и вовсе не было[5].
С каждым последующим годом контакты между двумя Церквами всё более ослаблялись, ограничиваясь лишь праздничной перепиской Предстоятелей по случаю Рождества Христова и Пасхи. Это обстоятельство отмечает и исследователь истории Поместных Православных Церквей К. Е. Скурат[6]. Архиепископ Паисий в 1963 г. поздравил Патриарха Алексия с 50-летием служения в епископском сане, но в Москву на праздничные мероприятия не прибыл. С 1966 г. от Предстоятеля Албанской Церкви перестали приходить в Москву даже ответы на поздравительные послания и информационные письма Московского Патриарха, что объяснялось кончиной Архиепископа Паисия в марте 1966 г. и арестом преемника Архиепископа Паисия на посту Предстоятеля Албанской Церкви — Архиепископа Тиранского и всея Албании Дамиана (Коконеши). Письма руководства Московского Патриархата в адрес Архиепископа Дамиана в 1969–1972 гг. возвращались с почтовыми пометками «Запрещено к пересылке», «Возврат», «[адресат. — С. 3.] Не разыскан», «Такого адреса не существует», «Не востребовано». Судьба Предстоятеля Албанской Церкви оставалась малоизвестной.
В результате государственных гонений Албанская Церковь была лишена легального статуса, исключена из общественной жизни и, по словам современного исследователя истории Поместных Православных Церквей В. С. Блохина, ушла на катакомбное положение[7].
Китайская Автономная Православная Церковь
Русская Православная Церковь была Церковью-матерью для Китайской Автономной Православной Церкви, рассматривала последнюю как плод исторических усилий Русской духовной миссии в Пекине. Деятельность Китайской Автономной Православной Церкви в 1960-е — нач. 1970-х гг. всецело зависела от политики Китайской Народной Республики. Курс Китая на построение коммунистического государства и общества с его идейным противлением религии, а в наибольшей степени культурная революция оказали решающее влияние как на положение Китайской Церкви внутри страны, так и на её связи с Русской Церковью.
Председатель ОВЦС епископ Подольский Никодим размышлял о возможных путях обновления связей Русской и Китайской Церквей посредством посланий и поездок церковных делегаций. В частности, церковный дипломат полагал полезной поездку иерарха Русской Церкви в Китай в 1961 г.[8] Однако этот визит не состоялся.
Епископ Пекинский и Китайский Василий (Яо), временно исполнявший обязанности главы Китайской Церкви, скончался в январе 1962 г. после продолжительной болезни. Преемник ему не был избран. Управление делами Пекинской епархии было вручено протоиерею Николаю Ли. Священноначалие Русской Церкви поддерживало связь с единственным архиереем Китайской Церкви епископом Шанхайским Симеоном (Ду) — первым православным иерархом из местного населения[9]. Контакты осуществлялись преимущественно посредством праздничной переписки по случаю Рождества Христова, Пасхи и дней тезоименитства. Первый, и как потом окажется последний, китайский архипастырь скончался 3 марта 1965 г.[10] Избрать преемника владыке Симеону не представлялось возможным[11]. В переписке со Святейшим Патриархом Алексием, председателем ОВЦС архиепископом Ярославским и Ростовским Никодимом, а также митрополитом Краснодарским и Кубанским Виктором (Святиным) — в прошлом последним начальником Русской духовной миссии в Пекине и архиепископом Пекинским и Китайским — участвовал клирик Китайской Церкви протоиерей Николай Ли Сюнь И. В июне 1961 г. протоиерей Николай писал краснодарскому архиерею о болезни и немощном состоянии епископа Пекинского Василия: «Помогите мне, Преосвященнейший Владыка, поддержать Церковь, не имею никакой помощи, молитвенно прошу оказать внимание, тяжко сокрушаюсь сердцем»[12].
Число русскоязычных верующих в Китае сокращалось уже с середины 1950-х гг.: люди массово уезжали в СССР и другие страны. В 1955 г. была закрыта Русская духовная миссия в Пекине, а её имущество передано властям Китая, и лишь незначительная часть территории — посольству СССР в Пекине (Северное подворье «Бэйгуань»). В 1960-х гг. китайские власти закрывали один православный храм за другим в Пекине, Шанхае, Харбине. Некоторые храмы разрушались, как, например, кафедральный Свято-Николаевский собор в Харбине в 1966 г.[13] По утверждению современного отечественного историка О. И. Курто, православная вера воспринималась властями коммунистического Китая времён культурной революции как пособничество иностранному государству, в частности СССР, а потому верующие люди боялись открыто проявлять религиозные чувства и не имели возможности получить религиозное образование[14].
Однако Русская Церковь старалась поддерживать Китайскую Церковь теми возможностями, которыми располагала и которые не встречали препятствий со стороны китайских властей. В адрес канцелярии епископа Пекинского на регулярной основе направлялся «Журнал Московской Патриархии», а в 1962 г. — настольные церковные календари и Требник. В 1966 г. протоиерею Виктору Черных, вынужденному оставить должность настоятеля храма в честь пророка Божьего Илии в Харбине и перебраться в Гонконг, из Издательства Московской Патриархии был выслан настольный календарь на 1966 г., Общая Минея и выпуск «Богословских трудов», а для православных священнослужителей Харбина — церковные календари.
Миссионерские усилия Русской Православной Церкви, породившие китайское православие, были сведены на нет политикой властей коммунистического Китая в годы культурной революции. Отсутствие главы Китайской Автономной Православной Церкви, кончина в первой половине 1960-х гг. последних архиереев, закрытие православных храмов, массовый отъезд из страны русскоязычных верующих, в числе которых были и священнослужители, самым трагическим образом сказались на положении Китайской Автономной Православной Церкви. Её деятельность прекратилась, а судьба напоминала участь Поместной Албанской Православной Церкви.
Современный исследователь Лян Чжэ указывает на то, что Китайская Церковь не успела найти путь самостоятельного развития в китайском обществе, при отсутствии внутренних ресурсов не могла претендовать и на поддержку со стороны властей Китая и СССР. По словам современного специалиста по истории Православной Церкви в Китае протоиерея Д. Поздняева, несмотря на фактический запрет православия в годы культурной революции, «Церковь сохранялась в сердцах немногих оставшихся православных христиан. Они не могли совершать богослужений, но могли молиться».
В заключение статьи мы приходим к выводу о том, что контакты Московского Патриархата с Албанской Православной Церковью и Китайской Автономной Православной Церковью в 1960–1972 гг., с одной стороны, не были объединены одной повесткой, но, с другой, были весьма похожи по причине бедственного положения албанского и китайского православия. Политические трудности в отношениях советского правительства с албанскими и китайскими коммунистическими властями не создавали благоприятных условий для межцерковных связей. Православие на албанской и китайской землях оказалось беззащитным перед атеистическим напором властей. Взирая на то, как разрушается церковная организация в Албании и Китае, священноначалие Русской Церкви вплоть до конца эпохи хрущёвских гонений могло представить себе участь Церкви в Советском Союзе. Митрополит Никодим (Ротов), возглавлявший Отдел внешних церковных сношений в самые тяжёлые годы хрущёвской антирелигиозной кампании, поставил своей задачей активно развивать международную деятельность Русской Церкви, чтобы расширить круг партнёров по диалогу и получить доступ на трибуны авторитетных международных межхристианских организаций, усилить международный вес и значение Церкви для противодействия планам властей уничтожить религию в советском обществе.
Архивные материалы
Архив ОВЦС. Д. 3. [1960.] Письмо Митрополита Тираны и Дурассо, Архиепископа всея Албании Паисия председателю ОВЦС митрополиту Крутицкому и Коломенскому Николаю № 18/3 от 11.04.1960 г. С. 1.
Архив ОВЦС. Д. 3. [1961.] Рапорт протоиерея Г. Крыжановского председателю ОВЦС архиепископу Ярославскому и Ростовскому Никодиму от [без даты] 1961 г. С. 2.
Архив ОВЦС. Д. 29. [1960.] Резолюция председателя ОВЦС епископа Подольского Никодима от 4.10.1960 г. на докладной записке бывшего благочинного провинции Синьцзян игумена Софрония (Йогель). С. 1.
Архив ОВЦС. Д. 29. [1961.] Письмо протоиерея Николая Ли Сюнь И архиепископу Краснодарскому и Кубанскому Виктору № 10 от 23.06.1961 г. С. 1.
Архив ОВЦС. Д. 29. [1962.] Рождественское поздравление епископа Шанхайского Симеона Патриарху Московскому и всея Руси Алексию. Рождество Христово. 1962 г. С. 1.
Архив ОВЦС. Д. 29. [1963.] Письмо С. В. Вшивкиной Патриарху Московскому и всея Руси Алексию от 3.09.1963 г. С. 1–2.
Архив ОВЦС. Д. 29. [1963.] Письмо С. В. Вшивкиной заместителю председателя ОВЦС епископу Зарайскому Ювеналию от 29.08.1966 г. С. 1. [Письмо за 1966 год помещено в дело за 1963 год].
Архив ОВЦС. Д. 29. [1965.] Письмо С. В. Вшивкиной Патриарху Московскому и всея Руси Алексию от 30.03.1965 г. С. 1.
Архив ОВЦС. Д. 31. [1961.] Международная телеграмма Архиепископа Константинополя-Нового Рима и Вселенского Патриарха Афинагора Патриарху Московскому и всея Руси Алексию от 4.08.1961 г. С. 1; Письмо Патриарха Афинагора Патриарху Алексию от 9.08.1961 г. С. 1.
Архив ОВЦС. Д. 41. [1953.] Письмо Патриарха Московского и всея Руси Алексия Архиепископу Константинополя-Нового Рима и Вселенскому Патриарху Афинагору от 7.03.1953 г. С. 7.
Литература
Блохин В. С. История Поместных Православных Церквей. Учебник. Екатеринбург: Екатеринбургская духовная семинария, 2022.
Головин С. А. Российская духовная миссия в Китае. Исторический очерк. Благовещенск: Изд. БЕПУ, 2013.
Курто О. И. Русский мир в Китае. Исторический и культурный опыт взаимодействия русских и китайцев. Москва: Наука; Вост. лит., 2013.
Поздняев Д., свящ. Православие в Китае (1900–1997 гг.). Москва: Изд. Свято-Владимирского Братства, 1998.
Православие в Китае. Москва: Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата, 2010.
Скурат К. Е., проф. История Поместных Православных Церквей. Учебное пособие. Т. 2. Москва: Русские огни, 1994.
Чжэ Л. Православие в контексте современного российско-китайского взаимодействия (1949–2015). Москва: РУДН, 2016.
[1] Архив ОВЦС. Д. 41. [1953.] Письмо Патриарха Московского и всея Руси Алексия Архиепископу Константинополя-Нового Рима и Вселенскому Патриарху Афинагору от 7.03.1953 г. С. 7.
[2] Архив ОВЦС. Д. 31. [1961.] Международная телеграмма Архиепископа Константинополя-Нового Рима и Вселенского Патриарха Афинагора Патриарху Московскому и всея Руси Алексию от 4.08.1961 г. С. 1; письмо Патриарха Афинагора Патриарху Алексию от 9.08.1961 г. С. 1.
[3] Архив ОВЦС. Д. 3. [1960.] Письмо Митрополита Тираны и Дурассо, Архиепископа всея Албании Паисия председателю ОВЦС митрополиту Крутицкому и Коломенскому Николаю № 18/3 от 11.04.1960 г. С. 1.
[4] Будущий Архиепископ Тиранский и всея Албании.
[5] Архив ОВЦС. Д. 3. [1961.] Рапорт протоиерея Г. Крыжановского председателю ОВЦС архиепископу Ярославскому и Ростовскому Никодиму от [без даты] 1961 г. С. 2.
[6] Скурат К. Е., проф. История Поместных Православных Церквей. Учебное пособие. Т. 2. Москва, 1994. С. 141.
[7] Блохин В. С. История Поместных Православных Церквей. Учебник. Екатеринбург, 2022. С. 435.
[8] Архив ОВЦС. Д. 29. [1960.] Резолюция председателя ОВЦС епископа Подольского Никодима от 4.10.1960 г. на докладной записке бывшего благочинного провинции Синьцзян игумена Софрония (Йогеля). С. 1.
[9] Епископ Симеон даже подписывался «Симеон, епископ Шанхайский (Первокитайский)». См.: Архив ОВЦС. Д. 29. [1962.] Рождественское поздравление епископа Шанхайского Симеона Патриарху Московскому и всея Руси Алексию. Рождество Христово. 1962 г. С. 1.
[10] В ОВЦС не поступило официального уведомления из Китайской Церкви о кончине епископа Симеона. О произошедшей утрате в марте 1965 г. Святейшему Патриарху Алексию писала жительница Харбина С. В. Вшивкина. См.: Архив ОВЦС. Д. 29. [1965.] Письмо С. В. Вшивкиной Патриарху Московскому и всея Руси Алексию от 30.03.1965 г. С. 1.
[11] Кончина последнего архиерея Китайской Церкви епископа Симеона, отсутствие возможности у Китайской Автономной Православной Церкви самостоятельно избрать и поставить архиерея на фоне агрессивной антирелигиозной политики китайских властей вело к постепенному распаду церковной организации в Китайской Народной Республике, этот процесс усугублялся изолированностью церковных общин и сокращением их численности из-за отъезда из страны русского православного населения (частью — в СССР, частью — в США, Австралию и страны Европы). С. В. Вшивкина писала Святейшему Патриарху Алексию ещё в сентябре 1963 г.: «Горсточка православных русских в Китае с каждым днём уменьшается. <...> Развития духовной жизни Китайской Православной Церкви нет. <...> Дорогие останки приснопамятного владыки нашего Мелетия находятся в поругании в Благовещенском храме, в 1958 г. превращённом в цирковое училище. Оба православных кладбища в Харбине разрушены, более десяти храмов закрыто». См.: Архив ОВЦС. Д. 29. [1963.] Письмо С. В. Вшивкиной Патриарху Московскому и всея Руси Алексию от 3.09.1963 г. С. 1–2. В августе 1966 г. она же писала заместителю председателя ОВЦС епископу Зарайскому Ювеналию: «С 21 августа с. г. у нас уже не совершается богослужений общественных. Наши священники лишены свободы, их возят в грузовиках по улицам города, на головах их аршинные колпаки с революционными надписями. Все храмы разрушены; собор разобран до основания и на его месте предполагают соорудить памятник революции». См.: Архив ОВЦС. Д. 29. [1963.] Письмо С. В. Вшивкиной заместителю председателя ОВЦС епископу Зарайскому Ювеналию от 29.08.1966 г. С. 1. [Письмо за 1966 год помещено в дело за 1963 год. — С. З.]
[12] Архив ОВЦС. Д. 29. [1961.] Письмо протоиерея Николая Ли Сюнь И архиепископу Краснодарскому и Кубанскому Виктору № 10 от 23.06.1961 г. С. 1.
[13] Православие в Китае. Москва, 2010. С. 182–184; Головин С. А. Российская духовная миссия в Китае. Исторический очерк. Благовещенск, 2013. С. 244–245.
[14] Курто О. И. Русский мир в Китае. Исторический и культурный опыт взаимодействия русских и китайцев. Москва, 2013. С. 288.
Источник: Звонарёв С., прот. Контакты Московского Патриархата с Албанской и Китайской Церквами в 60-х — начале 70-х годов XX столетия // Богословский вестник. 2025. № 3 (58). С. 266–277. DOI: 10.31802/GB.2025.58.3.013
