Целями настоящей статьи начальника отдела магистратуры ОЦАД Артёма Рональдовича Айрапетова и профессора кафедры уголовного процесса, правосудия и прокурорского надзора юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Олега Леонидовича Васильева являются обоснование фундаментального влияния на жизнеспособность и функционирование современной российской правовой системы её богословских первооснов, одновременно являющихся традиционными для неё ценностями, а также определение свойств междисциплинарности теологического исследования, в рамках которого взаимодействуют и разграничиваются такие научные дисциплины как православная практическая теология и юриспруденция. Для формирования принципов методологии практических теологических исследований в части исследования вступления Церкви в юридическую действительность, рассматривается проблематика разграничения юридической и исторической наук, возникающая в связи с проведением данных исследований в определённых хронологических рамках. Теоретическое осмысление влияния подходов православного богословия к правовым категориям на примере практических судебных решений приводит авторов к выводу о действии принципа справедливости в юридическом смысле, основа которого при этом выработана внутри традиционных для Православной Церкви, культуры и православного правосознания ценностей, в связи с чем применение в правовой действительности данного фундаментального правового принципа невозможно вне православного богословского его осмысления методами православной практической теологии как академической научной дисциплины.

Введение. Российский опыт взаимодействия и разграничения методологи истории и правоведения как гуманитарных научных дисциплин

В современной научной литературе отмечается значимость комплексных научных исследований — межотраслевых и междисциплинарных, как в рамках одной отрасли науки, так и в рамках различных отраслей науки. При этом сегодня одной из наиболее важных задач, стоящих перед различными богословскими (теологическими) исследованиями становится разрешение некоторых фундаментальных вопросов, связанных с разграничением и одновременно взаимодействием таких отраслей научного знания как юридическая наука и практическая теология, особенно в части вопроса пересечения их объекта, предмета и методологии при исследованиях канонического права или правовых отношений с участием Православной Церкви при её взаимодействии с прочими субъектами правовой действительности, а также при построении Церковью внутри себя системы юридизированных отношений со своими членами и каноническими подразделениями.

В этом контексте необходимо отметить существующую в настоящее время проблему, возникающую при осуществлении исследований комплексного характера по теологии, которые часто включают в себя анализ правового материала, регулирующего правоотношения между Церковью и государством, или разбор оснований возникновения канонических норм и их значение в системе иных норм, когда в рамках указанных работ участие Церкви в правоотношениях анализируется в определённых хронологических рамках и осуществляется попытка изучения данной проблематики с позиций богословской науки, однако корректное, обоснованное, соответствующее сложившейся научной традиции определение характера объекта и предмета исследования, а также соответствующей им методологии, взятых в контексте теологической науки, при написании и дальнейшем обсуждении данных работ в настоящее время не имеет широкого распространения.

Представляется целесообразным для целей настоящей работы попытаться в первую очередь проанализировать характер взаимодействия исторического компонента в исследованиях с юридическим, и уже только затем подойти к вопросу взаимодействия теологии как академической научной дисциплины с юридической наукой при имеющемся факте комплексного характера исследований участия Церкви в правоотношениях, в том числе в рамках православной практической теологии, на примере анализа юридической категории «справедливость».

В связи с частым рассмотрением в работах на стыке теологии и права предмета исследования в определённых хронологических рамках на практике, при написании или при защите работ в учебных и научных учреждениях, возникает вопрос разграничения и соотношения юридической и исторической научных дисциплин, что выражается часто в методологии теологического исследования, наименовании данных работ и критериях их оценки научным и профессиональным сообществом. Хотелось бы в этом случае привести в качестве примера мнение заведующего кафедрой истории государства и права юридического факультета, доктора юридических наук, профессора Владимира Алексеевича Томсинова, согласно которому историческая наука и наука истории права представляют собой принципиально различные области научного знания. Это две науки, отличающиеся одна от другой — целями, задачами, объектом и методологией исследования.

Он отмечает:

В данном случае специально приводится значительный отрезок мнения профессора Владимира Алексеевича Томсинова как одного из ведущих на данный момент учёных и специалистов в России по истории права и государства, чтобы показать, что комплексный характер исследования, имеющего при этом определённые хронологические рамки, не относит автоматически данное исследование к историческим. Важнейшим обстоятельством для отнесения темы и содержания исследования является объект и предмет исследования, предопределяющие характер методологии, а также целей и задач исследования.

Хотелось бы обратиться к истории данного вопроса. Разграничение и одновременно взаимодействие между юридическими и историческими отраслями в российской науке проведено достаточно давно.

Так, профессор Юридического факультета императорского Московского университета Федор Лукич Морошкин (1804–1857) утверждал:

Юриспруденция изначально преподавалась на Юридическом факультете Московского университета, который М. В. Ломоносов в письме И. И. Шувалову об учреждении Московского университета (19 мая — 19 июля 1754 г.) упоминает первым и который получил свой статус — статус факультета, с момента основания, а если быть точнее — уже в проекте об учреждении Московского университета, который был утверждён императрицей Елизаветой Петровной 12 января 1755 г. Данный факультет составляли кафедры «всеобщей юриспруденции», «юриспруденции российской (российского права)» и «политики (истории международных отношений и права)». Т. е. история права была включена в преподавание в рамках факультета уже с основания Московского университета.

Преподавание истории права было сохранено и на Отделении нравственных и политических наук (1804–1835 гг.), учреждённого 5 ноября 1804 г. в результате утверждения императором Александром I нового Устава Московского университета, унаследовавшего данную дисциплину за Юридическим факультетом, который вновь включил в себя преподавание науки истории права в своих стенах с даты принятия нового устава 26 июля 1835 г. и до окончания существования Императорского Московского университета.

В то же время история преподавалась в рамках кафедры «истории (универсальной, российской, древности и геральдики)» Философского факультета. Философский факультет при основании был, как сейчас можно было бы сказать, «подготовительным».

Необходимо обратить внимание, что исследовательские и преподавательские труды вышеуказанного профессора Ф. Л. Морошкина[3] осуществлялись на юридическом факультете императорского Московского университета не только задолго до создания 26 января 1850 г. Историко-филологического факультета МГУ, но даже и до образования в составе Философского факультета 26 июля 1835 г. историко-филологического отделения[4].

Поэтому история не имела никогда в академическом смысле преимущества перед юриспруденцией при проведении исследований, имевших своей целью анализ правовых, канонических категорий и явлений, в том числе рассматриваемых в определённых хронологических рамках.

Сегодня наука истории государства и права является одной из трёх общих юридических наук и совмещает в себе методы одновременно юридической и исторической наук, но сохраняет свою правовую природу как наука, так как данные методы направлены на исследование юридического объекта и предмета исследования[5].

Подходы к формированию взаимодействия методов теологии и юридической науки в исследованиях, направленных на изучение проблематики участия Церкви в правоотношениях

В части проблематики работ по теологии, как исторической, так и практической, имеющей сегодня аналогичные проблемы в части разграничения, необходимо руководствоваться традиционным взглядом на определение темы и содержания научного исследования. Тема и содержание непосредственно призваны отражать характер, сущность объекта и предмета исследования, чтобы, успешно применяя адекватную им методологию, получить результат — достичь целей, решить задачи, насколько возможно приблизиться к разрешению проблемы исследования.

Так, паспорт научной специальности «5.11.3. Практическая теология (по исследовательскому направлению: православие, ислам, иудаизм, протестантизм)» прямо указывает на направленность исследований в рамках Православия: 1.2. Каноническое право. История и методология права христианских конфессий. Источники канонического права. Правовые отношения церкви и государства. Брачное право и церковная судебная система.

Уже одно такое содержание паспорта, включающее категории «право» и «правовые отношения», прямо указывает, что в данной части «5.11.3. Практическая теология» следует за правовыми науками в исследованиях, так как предмет их в этой части пересекается с юриспруденцией, т. е. рассматривается в рамках юридической действительности. Важной отличительной чертой является специальная характерная черта — наличие Церкви (в широком смысле) в предметно-объектовой части исследования. Ровно также разграничивается от самой исторической науки «5.11.2. Историческая теология», которая обязана учитывать церковную специфику в исторических исследованиях.

Церковная специфика не приводит к смешению исторического и правового компонента в соответствующих научных специальностях «5.11.2. Исторической теологии» и «5.11.3. Практической теологией» и в паспортах данных научных специальностей, а разграничение их «Исторического общего» и «Юридического» компонентов, даже в случаях, когда речь идет о «Историко-правовом» элементе в исследовании, сохраняет принципы в части методологии, предмета и объекта данных базовых дисциплин (истории и истории права), при их соединении с церковной тематикой.

В этом смысле представляется важным указать на традиционное для юриспруденции в целом определение объекта и предмета в исследованиях, включающих правовую проблематику, юридический компонент, и их системную связь друг с другом. На сегодняшний день российская юриспруденция как наука в лице наиболее авторитетных представителей своего академического сообщества прямо указывает, что объектом юридического диссертационного исследования являются общественные отношения, значимые для правовой науки, а предметом признаются закономерности возникновения, развития и функционирования данных общественных отношений в рамках правового аспекта, правовые нормы, регулирующие данные общественные отношения и сама правовая наука[6], иными словами, объектом юридической науки является юридическая (правовая) действительность во всей своей полноте и своём многообразии.

Из всего вышесказанного необходимо сделать следующий вывод: диссертационные исследования в рамках «5.11.3. Практическая теология», к примеру, при изучении проблематики правоотношений Церкви и государства, осуществляются на стыке теологии и юриспруденции как смежной для неё науки. При этом в силу того, что у юриспруденции есть собственная историко-юридическая научная дисциплина — история государства и права, то исторический компонент в таких исследованиях не является стыком с историей как наукой, но всё также находится на стыке с юридической дисциплиной — историей государства и права.

Соответственно, явление объективной реальности — Церковь Христова и непосредственно связанные с ней отношения, являются объектом исследований в рамках теологии, а предмет исследования и методология диссертационного исследования будут зависеть от аспекта, «точки взгляда» исследователя на этот объект и раскрываемых им свойств объекта.

Именно данным обстоятельством обусловлено наличие не одной, а сразу трёх научных специальностей по теологии и соответствующих им паспортов научных специальностей. В Практической теологии, там, где речь идёт о канонических нормах Церкви или об участии Церкви в правоотношениях, т. е. о вступлении Церкви в юридическую действительность, даже при обращении к истории данных правоотношений, доминирует методология научной юриспруденции, которая применяется в рамках генерального метода православного богословия (теологии), а предмет исследования находится на стыке теологии и юриспруденции, в частности отраслевой научной дисциплины — истории права.

Теологические подходы к исследованию правового принципа «справедливости»

Для целей настоящего исследования представляется обоснованным отдельное рассмотрение вопроса разграничения и взаимодействия элементов (компонентов) юридической науки и практической православной теологии (богословия) на примере исследования категории «справедливость» на стыке указанных научных дисциплин. Анализ данной категории видится небесполезным для целей развития православного богословия (теологии) в той её рациональной, логической части, которая предстаёт в качестве академической научной дисциплины.

Одной из фундаментальных идей в области правовой доктрины и практики юридической деятельности является категория «справедливости». История осмысления справедливости имеет богатый опыт в истории юридической мысли, а также философии права. Однако, как будет показано ниже, данная категория часто встречается также в Священном Писании и Предании Церкви. Богословское осмысление и теологические основы справедливости, тем самым, свидетельствуют о факте того, что справедливость является не только явлением научной и правовой действительности, не только философской категорией, но прежде всего является частью церковной Традиции, а значит включена в священную реальность Церкви.

Применительно к праву «справедливость», можно утверждать, что она является правовым принципом, поскольку отвечает всем критериям такового. Приведем наиболее важные аргументы в пользу данного утверждения ниже.

Во-первых, справедливость, как отмечалось в отечественной и зарубежной литературе, являет собой прежде всего правовую идею, принцип, начало. Не являясь правовой нормой или правилом поведения, справедливость потому не имеет легального определения в каком-либо нормативном акте, законе. Таким образом, будучи всеобъемлющим принципом, пронизывающим всю систему правовых норм, справедливость не может быть детерминирована чьей-либо субъективной волей или стремлением совершить справедливое либо несправедливое действие[7].

Во-вторых, справедливость, предстаёт в виде нравственного и этического начала, блага, призванного гармонизировать бытие отдельных лиц и целых сообществ. Справедливость не является абстрактной идеей, но существует внутри реальных отношений, в частности правовых, людей, в связи с чем отказ от данного принципа и его нарушение, разрушают данные отношения. История человечества богата примерами, когда отсутствие справедливости (несправедливость) приводила к мощному активному протесту людей, в первую очередь в правовых рамках. Последнее является закономерным следствием нарушения данного принципа.

В-третьих, развитие правовой системы России на основе принципа справедливости отвечает интересам граждан, чьи субъективные права призвана защищать данная правовая система, но также и отвечает интересам государства и публичной власти, так как устойчивость Российской государственности, легитимность и авторитет государственной власти напрямую зависит от качества правовой системы.

В-четвёртых, с позиций конституционного права как научной юридической дисциплины, а также конституционного права и законодательства как соответствующих действующих отраслей системы права и законодательства России, идея и принцип справедливости напрямую закреплены в тексте нормативного акта высшей юридической силы и прямого действия — Конституции РФ, где в преамбуле говорится:

«Мы, многонациональный народ Российской Федерации, соединенные общей судьбой на своей земле, утверждая права и свободы человека, гражданский мир и согласие, сохраняя исторически сложившееся государственное единство, исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов, чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость, возрождая суверенную государственность России и утверждая незыблемость ее демократической основы, стремясь обеспечить благополучие и процветание России, исходя из ответственности за свою Родину перед нынешним и будущими поколениями, сознавая себя частью мирового сообщества, принимаем Конституцию Российской Федерации».

При этом важно понимать, что Основной закон, которым является Конституция РФ, устанавливает единый правовой режим на территории всей страны и предопределяет принципы функционирования, форму и содержание всего законодательства и нормативно-правового регулирования в Российской Федерации в целом.

В-пятых, важно отметить факт того, что «справедливость» как правовой принцип существует в системной и неразрывной связи с другими юридическими принципами, вне связи с которыми она теряет своё содержание, впрочем, как и другие принципы без справедливости становятся отвлечёнными абстрактными категориями, иными словами в таком случае вся система принципов права потеряет свою целостность и будет разрушена.

Таким образом справедливость по юридико-формальным свойствам является правовым принципом, что отмечалось не только правоведами современности, но и дореволюционного периода, а также советскими учёными-юристами, в частности С. С. Алексеевым[8], З. В. Макаровым[9], А. Ф. Черданцевым[10] и другими[11].

Обращался к вопросам правового понимания «справедливости» и неоднократно, Конституционный Суд Российской Федерации, чьи правовые позиции играют ключевую роль в поддержании режима верховенства действия Основного закона и режима законности в целом, регулируют вопросы соответствия правоприменительной практики Конституции РФ на всей территории России[12]. Конституционный Суд РФ относит справедливость к принципам права. В частности, в Постановлении Конституционного Суда РФ от 02.02.1996 N 4-П «По делу о проверке конституционности пункта 5 части второй статьи 371, части третьей статьи 374 и пункта 4 части второй статьи 384 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан К. М. Кульнева, В. С. Лалуева, Ю. В. Лукашова и И. П. Серебренникова» говорится: «справедливость как основополагающая идея находит свое закрепление и во вводных положениях к Конституции Российской Федерации».

В другом случае, в Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.05.2013 N 10-П «По делу о проверке конституционности частей второй и четвертой статьи 443 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина С. А. Первова и запросом мирового судьи судебного участка N 43 города Кургана» утверждается следующее:

«из принципов правового государства, справедливости и равенства всех перед законом и судом (статьи 1, 18 и 19 Конституции Российской Федерации) вытекает обращенное к законодателю требование определенности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе действующего правового регулирования...».

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 19.04.2010 N 8-П «По делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части второй статьи 30 и части второй статьи 325 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Р. Р. Зайнагутдинова, Р. В. Кудаева, Ф. Р. Файзулина, А. Д. Хасанова, А. И. Шаваева и запросом Свердловского областного суда», упоминая в различных контекстах категорию «справедливое» 27 раз, высший орган конституционного правосудия и контроля указывает на следующее:

«Конкретизируя гарантии права на судебную защиту в соответствии с общеправовыми принципами справедливости и равенства, Конституция Российской Федерации устанавливает…».

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 11.05.2005 N 5-П «По делу о проверке конституционности статьи 405 Уголовно-Процессуального Кодекса Российской Федерации в связи с запросом курганского областного суда, жалобами уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, производственно-технического кооператива "Содействие", общества с ограниченной ответственностью "Карелия" и ряда граждан» также говорится о справедливости как о принципе:

«реализация общеправовых принципов справедливости и юридического равенства при осуществлении судебной защиты в уголовном судопроизводстве, как это следует из статей 17 (часть 1), 19 (части 1 и 2), 46, 49, 50, 52 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, предполагает предоставление сторонам <…> равных процессуальных возможностей по отстаиванию своих прав и законных интересов».

Русский философ Владимир Сергеевич Соловьёв утверждал:

В этом смысле для понимания внутренней связи между категорией справедливости в современном российском праве и её понимания, свойственного традиции российской правовой культуры и системе права России в рамках её исторического генезиса, представляется необходимым обратиться к Преданию Церкви, которые и послужили основанием для образования правовой системы в России и формированию христианизированного правосознания, т. е. обратиться к тексту Священного Писания, в котором слово «справедливость» встречается в различных контекстах множество раз.

В книге Второзаконие говорится:

«и есть ли какой великий народ, у которого были бы такие справедливые постановления и законы, как весь закон сей, который я предлагаю вам сегодня?» (Втор. 4, 8).

В Книге пророка Исаии:

«Горе тем, которые постановляют несправедливые законы и пишут жестокие решения, чтобы устранить бедных от правосудия и похитить права у малосильных из народа Моего, чтобы вдов сделать добычею своею и ограбить сирот. И что вы будете делать в день посещения, когда придет гибель издалека? К кому прибегнете за помощью? И где оставите богатство ваше? (Ис. 10, 1–3).

В Книге Товита читаем:

«Ты же соблюдай закон и повеления и будь любомилостив и справедлив, чтобы хорошо было тебе» (Тов. 14, 9).

В Книге Неемии:

«И снисшел Ты на гору Синай и говорил с ними с неба, и дал им суды справедливые, законы верные, уставы и заповеди добрые» (Неем. 9, 13).

В Книге Второзаконие говорится:

«И дал я повеление судьям вашим в то время, говоря: выслушивайте братьев ваших и судите справедливо, как брата с братом, так и пришельца его» (Втор. 1, 6).

В той же Книге можно определить несправедливость в поведении свидетеля:

«Если выступит против кого свидетель несправедливый, обвиняя его в преступлении...» (Втор. 19, 16).

Там же есть и такая норма:

«Так должен ты смывать у себя кровь невинного, если хочешь делать [доброе и] справедливое пред очами Господа [Бога твоего]» (Втор. 21, 9).

И далее:

«не различайте лиц на суде, как малого, так и великого выслушивайте: не бойтесь лица человеческого, ибо суд — дело Божие; а дело, которое для вас трудно, доводите до меня, и я выслушаю его» (Втор. 1, 17).

В Книге Премудрости Иисуса, Сына Сирахова, молитва:

«Да даст нам Бог мудрость в нашем сердце — судить народ Его справедливо, дабы не погибли блага их и слава их пребыла в роды их» (Сир. 45, 31).

В Псалтири устами пророка спрашивает Бог:

«Подлинно ли правду говорите вы, судьи, и справедливо судите, сыны человеческие?» (Пс. 57, 2).

В Книге Премудрости Соломона имеется призыв:

«Любите справедливость, судьи земли, право мыслите о Господе, и в простоте сердца ищите Его, ибо Он обретается неискушающими Его и является не неверующим Ему. Ибо неправые умствования отдаляют от Бога, и испытание силы Его обличит безумных. В лукавую душу не войдет премудрость и не будет обитать в теле, порабощенном греху, ибо святый Дух премудрости удалится от лукавства и уклонится от неразумных умствований, и устыдится приближающейся неправды. Человеколюбивый дух — премудрость, но не оставит безнаказанным богохульствующего устами, потому что Бог есть свидетель внутренних чувств его и истинный зритель сердца его, и слышатель языка его. Дух Господа наполняет вселенную и, как все объемлющий, знает всякое слово. Посему никто, говорящий неправду, не утаится, и не минет его обличающий суд. Ибо будет испытание помыслов нечестивого, и слова его взойдут к Господу в обличение беззакония его; потому что ухо ревности слышит все, и ропот не скроется. Итак, хранитесь от бесполезного ропота и берегитесь от злоречия языка, ибо и тайное слово не пройдет даром, а клевещущие уста убивают душу. Не ускоряйте смерти заблуждениями вашей жизни и не привлекайте к себе погибели делами рук ваших. Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих, ибо Он создал все для бытия, и все в мире спасительно, и нет пагубного яда, нет и царства ада на земле. Праведность бессмертна, а неправда причиняет смерть: нечестивые привлекли ее и руками и словами, сочли ее другом и исчахли, и заключили союз с нею, ибо они достойны быть ее жребием» (Прем. 1, 1–16).

В Книге Премудрости Иисуса, Сына Сирахова, также говорится как бы к судьям:

«Всякий подарок и несправедливость будут истреблены, а верность будет стоять вовек» (Сир. 40, 12).

В Книге пророка Захарии читаем:

«И было слово Господне к Захарии: так говорил тогда Господь Саваоф: производите суд справедливый и оказывайте милость и сострадание каждый брату своему» (Зах. 7, 8 — 7, 9).

И, наконец, приведём свидетельства употребления слова «справедливость» в Новом Завете. В Евангелии от Иоанна:

В другом случае в Новом Завете читаем:

У святого Апостола Павла:

Как видно из приведённых цитат Священного Писания, «справедливость» несёт в себе смыслы: «праведность», «правда», «угодность», «удобство», «достойность», «истина», «месть» (в смысле «возмездия»), «судебный». При этом слово «несправедливый» понимается ещё и как «злой», «ничтожный». В совокупности имеет место и эмоциональная оценка данной категории, и объективная, в том числе практическая её ценность, т. е. имеется одновременно три проявления справедливости в объективной реальности: материальная, формальная и субъективная. Однако при всём этом многообразии, явно преобладающим является смысловой оттенок справедливости как правды и истины. Можно ссылаться и на другие места в Священном Писании, однако вышеприведённых примеров из Ветхого и Нового Заветов вполне достаточно, чтобы сделать вывод о том, насколько важна справедливость в суде, справедливость, неразделимо ассоциирующаяся с правдой.

Именно понятая в данном смысле «справедливость», основанная на христианских принципах и включённая в таком христианизированном виде в правосознание, в русскую культуру в целом и в правовую культуру в частности, включая и систему права России, категория «справедливости» содержится в тексте Конституции РФ и отражена в словах

«чтя память предков, передавших нам веру в добро и справедливость».

Далее уже посредством самого текста Основного закона Конституционный суд РФ разъясняет данный принцип справедливости в отношении сути правосудия, в частности высказывая в Постановлении Конституционного Суда РФ от 02.02.1996 N 4-П «По делу о проверке конституционности пункта 5 части второй статьи 371, части третьей статьи 374 и пункта 4 части второй статьи 384 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан К. М. Кульнева, В. С. Лалуева, Ю. В. Лукашова и И. П. Серебренникова» следующую правовую позицию:

«ошибочное судебное решение не может рассматриваться как справедливый акт правосудия...».

В силу данных обстоятельств справедливость формирует само правосудие как последнюю реальную возможность человека и гражданина защитить свои субъективные права и свой статус от посягательств и нарушений со стороны иных субъектов.

Заключение

Таким образом, после проведённого исследования можно утверждать, что справедливость является идеей, общим принципом для всего права, но при этом её существование в правовой действительности «небезразлично» академической теологии (богословию), так как своё фундаментальное начало она берёт в Священном Писании, т. е. является божественным установлением. Данная категория может и в значительной степени должна являться предметом глубоких междисциплинарных исследований, в частности исследований на стыке практической теологии — православной теологии права и научной юриспруденции. Настоящая статья является скромным примером применения теологического подхода к явлениям и категориям юридической действительности.

Кроме того, уместно говорить о необходимости дальнейшей интеграции в правовую практику, в частности Высших судебных инстанций Российской Федерации, концепций и подходов к определению и толкованию категории справедливости, свойственных и соответствующих традиционным ценностям России. В последнем случае специалисты-юристы, судьи и все участники правоотношений, к которым применяется данный принцип и категория «справедливости», в той или иной мере должны быть знакомы с православным богословским подходом как к юридической действительности, так и к отдельным юридическим категориям, рассматриваемым православной практической теологией — теологией права в контексте церковной Традиции. Данные исследования, которые необходимо продолжать, способны придать новый импульс фундаментальным и системным преобразованиям в Российском государстве, реализация которых будет способом практического формирования правоотношений между лицами на основе традиционных для России ценностей.

Источники

1. Морошкин Фёдор Лукич. [Летопись Московского университета.] [Электронный ресурс]. URL: https://letopis.msu.ru/peoples/823 (дата обращения: 20.10.2025).

2. Федеральный конституционный закон от 21.07.1994 N 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации». [Электронный ресурс]. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_4172/ (дата обращения: 20.10.2025).

3. Федеральный конституционный закон от 28.12.2016 N 11-ФКЗ О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации». [Электронный ресурс]. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_209835/ (дата обращения: 20.10.2025).

Литература

1. Алексеев С. С. Собрание сочинений: [в 10 т. + Справоч. т.]. Т. 3: Проблемы теории права: курс лекций. Москва: Статут, 2010.

2. Дворкин Р. Справедливость и права // Отечественные записки. 2003. № 2 (10). С. 128–137.

3. Дыльнова Т. В. Социальная справедливость как основа консолидации и развития современного российского общества: [дис… док. социол. наук: 22.00.04]. Саратов, 2005.

4. Исаев М. А. История государства и права зарубежных стран: [в 2 т.]. Т. 1: Введение в историю права. Древний мир: [учеб. для академ. бакалавриата]. 3-е изд., испр. и доп. Москва: Юрайт, 2015.

5. Канарш Г. Ю. Социальная справедливость с позиций натурализма и волюнтаризма // Гуманитарные науки: теория и методология. 2005. № 1. С. 102–110.

6. Кузнецова О. А., Захаркина А. В. Объект и предмет исследования в цивилистических диссертациях // Методологические проблемы цивилистических исследований. 2019. № 1. С. 217–249.

7. Макарова З. В. Справедливость в уголовном судопроизводстве // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия «Право». 2012. № 7. С. 54–56.

8. Морошкин Ф. Л. О постепенном образовании законодательств: рассуждение для получения степени магистра этико-политических наук. Москва, 1832.

9. Нажимов В. П. Справедливость как принцип правосудия и важнейшее свойство приговора в СССР // Принцип справедливости при осуществлении правосудия по уголовным делам: [межвуз. темат. сб. науч. тр.]. Калининград: Изд. Калинингр. ун-та, 1989. С. 3–12.

10. Попондопуло В. Ф. Объект и предмет юридической науки // Правоведение. 2016. № 5 (328). С. 68–85.

11. Пресняков М. В. Конституционная концепция принципа справедливости. Москва: ДМК Пресс, 2009.

12. Соловьёв В. С. Оправдание добра: нравственная философия / отв. ред. О. А. Платонов. Москва: Институт русской цивилизации; Алгоритм, 2012.

13. Томсинов В. А. У юриспруденции есть история, но нет прошлого. [Электронный ресурс]. URL: http://tomsinov.com/IGPZS/tomsinov_v.a-u_jurisprudencii_est_istorija-no_net_.pdf (дата обращения: 15.12.2024).

14. Черданцев А. Ф. Теория государства и права: [учеб. для вузов] / предисл. проф. С. С. Алексеева. Москва: Юрайт-М, 2002.

Источник: Арапетов А. Р., Васильев О. Л. Анализ взаимодействия православной практической теологии и юридической науки на примере богословского исследования правовой категории «справедливость» // Богословский вестник. 2025. № 3 (58). С. 317–335.